elesin

Утром. Тянусь я к бутылочке заветной, за лат семьдесят пять, а меня стулом по башке:
- Птицу, - спрашивает, - драл?
- Какую птицу? Мне бы вот настоечки, тут она, между Откровением Ионна Богослова и откровенной фотосессией актрисы Любови Тихомировой...
- Нет, - стоит на своем злобная баба. - Птицу драл. Драл, драл - вон перья по всей комнате. И на кровати, и в твоих трусиках.
Ага, в трусиках. Моих. Ну - все ясно. Она ж сама туда и лазила вчера. Эрекцию, дура, искала, любви ей, видите ли, приспичило. Значит, перья - от нее! Страшная догадка сковала мои уста, холодный пот прошиб. Лизка - прокурор. Прокурор-оборотень! Каждую ночь оборачивается Кр. Вароной летит на шабаш шабашить. Вот повсюду и перья. Потому и жрет за девятерых. Все, все сразу встало на свои места. Голова прояснилась, а тут Лизка и бутылочку заветную дает: выпей, мол. Ну, я, выпил, конечно, то да се, потом еще капельку, как-то и выветрились мои подозрения.
Хотя порою... А, страшно, вон Канистра уже, кажется, что-то заметила, молчу, молчу, милая. Птичка....

Продолжение следует. Следующее стихотворние называется "Едут девочка и мальчик...", но оно уже размещено, поэтому следующим будет "Выпили бутылочку портвейна..."