elesin

Вы только посмотрите, что у нас творится. Десятого марта 2026 года Ханан Амиур вскрывает всю эту подноготную, а эти деятели опять выбрали не ту сторону. Классический арабский линч, который с трудом разогнали солдаты ЦАХАЛа, эти писаки технично превратили в очередной кровавый навет на поселенцев.

Давайте вспомним, что было до резни 7.10. До седьмого октября открытые территории в Иудее и Самарии были полностью, абсолютно под пятой палестинцев. Евреи носа боялись высунуть в чистое поле, а арабы там гуляли как у себя дома, делали что хотели. Все мы помним эти жуткие, чудовищные убийства евреев, которые просто рискнули выйти на открытую местность без охраны. Но после резни наконец-то приняли нормальное решение — увеличить зоны безопасности вокруг поселений. Выйти в эти открытые пространства и выдавить оттуда палестинцев. И эта борьба приносит огромные плоды. Благодаря фермерским хозяйствам открытые территории в Иорданской долине, в Иудее и Самарии возвращаются к своим законным хозяевам — евреям. Однозначно.

И вот в рамках этого масштабного дела в прошлый понедельник израильский трактор, обычный шофель, прокладывает дорогу безопасности на открытой местности вокруг поселения Шило в Биньямине. И что делают эти так называемые мирные соседи. Местный палестинец, явно из соседней деревни Карьют, снимает работу трактора на видео и открытым текстом подстрекает арабье со всей округи идти и нападать на водителя. Есть же скриншоты из их групп в Телеграме. Жители Карьюта организованно подстрекают, зовут толпу спуститься и воевать с трактористом. И они пошли. Десятки арабских погромщиков обступили трактор и начали забрасывать его булыжниками. Водитель понял, что его сейчас просто убьют. Вызвал армию. ЦАХАЛ приехал, вытащил парня с боем, открыл огонь. На земле остались два трупа арабов из Карьюта, которые сами бросили свои дома и пошли убивать. И тут нет никаких споров между еврейскими поселенцами и армией. ЦАХАЛ называет эту стычку трением. Вопрос только один — по уставу ли стреляли по погромщикам. Идет следствие, армия еще не дала ответ.

А теперь посмотрите, как это подает наша так называемая пресса. Эта Корпорация общественного вещания, Кан Хадашот. У них заголовок такой, что дураку ясно, кого они назначили злодеем. Прямая цитата: "Два палестинца были застрелены насмерть в Биньямине; полиция: стрелявший — солдат". Вот так просто, взяли и застрелили. Вывели в чисто поле и казнили, без причины, без предыстории. А их репортер, этот Рои Шарон, пошел еще дальше. Он лепит заголовок: "Евреи застрелили насмерть двух палестинцев в деревне Карьют в Самарии". Вы чувствуете разницу. Он специально меняет слово солдат на евреи. Чтобы каждому читателю вдолбить в голову — это не армия защищала человека, это поселенцы пошли и убили двух невинных. И этот Шарон еще прикрепляет видео, которое сняли сами палестинцы из деревни Карьют, где видно, как люди, видимо евреи, стреляют возле какого-то дома. То есть палестинцы сняли выгодный им кусок, передали его этому Шарону, а он это публикует вместе с огульным обвинением в произвольной казни двух палестинцев евреями без всякой причины. Пусть каждый нормальный человек спросит себя, услышав реальные факты, разве так должна описывать события Израильская корпорация общественного вещания. Разве это тот путь, который выбрали Корпорация и репортер Рои Шарон.

Это же классическая схема. Так работают пропагандисты врага. Они из кожи вон лезут, чтобы состряпать миф о насилии поселенцев. И для этого скармливают своим фраерам в израильских СМИ полуправду. Они показывают всё с середины. Показывают еврейскую реакцию, а не начало, не арабскую агрессию. И эту же самую версию продвигает враг. Тот же ХАМАС тут же выпустил плакаты с этими двумя убитыми от своего имени. Написали черным по белому, что они погибли во время миссии джихада. А наш Шарон и Корпорация бегут впереди паровоза и выдают эту хамасовскую версию за чистую правду.

Подождем результатов расследования, все тайное станет явным. Но уже сейчас любому здравомыслящему человеку понятно, что первыми насилие начали арабы Карьюта, которые пытались линчевать водителя трактора. И опираясь на весь наш прошлый опыт, могу сказать уверенно — следствие покажет, что евреи были правы, а арабы, как всегда, нагло врали. А то, как всё это вывернули наизнанку Корпорация и Шарон, растет из больной фантазии радикальных леваков. Это они искренне верят, что поселенцы могут просто так пойти и убивать арабов от скуки. Но мы-то знаем наших поселенцев. И арабов мы тоже прекрасно знаем. Поэтому мы сразу видим, что нам в очередной раз впаривают историю с середины, а не с начала. Все это — часть грязной, лживой кампании о насилии поселенцев, которой так преданно прислуживают Корпорация и этот Шарон. Это подло. Это мерзко. И это абсолютно непрофессионально. И если Корпорация способна кормить нас только этим, да еще и за наши собственные деньги, то гнать их надо в шею, они нам даром не нужны.

И самое главное, вы не забывайте про широкий контекст. Вся эта возня — это часть огромной битвы за открытые территории, которая сейчас полыхает по всей Иудее, Самарии и Иорданской долине.

Хватит спать! Вы посмотрите, что творится на Ближнем Востоке. Вот свежий факт — Ормузский пролив встал. Однозначно! Движение танкеров заткнулось почти полностью. Уолл-стрит джорнэл уже бьет в набат — мы летим в самую страшную экономическую пропасть, в глобальный энергетический кризис, которого планета не видела с семидесятых годов. С 1970-х годов такого не было. Вся мировая нефть встанет.

А эти фанатики из Корпуса стражей исламской революции? Вы посмотрите на их наглость. Они выставляют всему миру совершенно беспрецедентные условия. Они, видите ли, милостиво обеспечат «свободный проход» судам любого государства, хоть арабского, хоть европейского, но только если те вышвырнут со своей территории послов Израиля и Соединенных Штатов. Вышвырнут послов! Это же открытый, наглый политический шантаж. Они взяли за горло всю мировую дипломатию, потому что сидят на этой географической кнопке и думают, что могут диктовать условия всей планете.

Но президент Соединенных Штатов Дональд Трамп терпеть это не будет. Никаких уступок мерзавцам! Он шлет в Тегеран жесточайшие угрозы, обещает тяжелейший военный ответ за любую попытку перекрыть поток нефти в этом стратегическом морском коридоре. Трамп так им и врезал: «смерть, огонь и ярость сойдут на них». Однозначно! Вашингтон плевать хотел на их условия, свободу судоходства они просто так не отдадут. Трамп идет напролом и уже открыто заявляет: «Я подумываю о том, чтобы взять под контроль Ормузский пролив. Им крайне желательно не стрелять ничем новым — иначе это будет конец этой страны». Конец страны! Вы понимаете, что это значит?! Это прямая, постоянная военная оккупация важнейшего мирового маршрута американскими войсками. Жесточайшая эскалация.

И Европа уже дрожит от страха. Франция засуетилась. Президент Эммануэль Макрон выскочил и объявил, что Париж срочно перебрасывает колоссальные силы на Ближний Восток, в Красное море и прямо туда, в Ормузский пролив. Целых восемь военных кораблей. Один огромный авианосец. И еще два вертолетоносца в придачу. Вся эта французская армада идет туда, чтобы силой защищать торговые пути и свободу судоходства. Вы понимаете, что они делают?! Весь мир стягивает туда порох и пушки! Одна искра — и полыхнет так, что мало никому не покажется! Я вас всех предупреждал!

Осмелюсь доложить, господа, с Персией нынче выходит презанятная история, точь-в-точь как с тем трактирщиком Паливцем, который думал, что если снять портрет государя императора, то мухи на него гадить перестанут. Всякая почтенная публика в пивных нынче рассуждает так: еще пара бомб с неба, и режим аятолл в Тегеране рухнет сам собой, как гнилой забор. Посудите сами, успехи-то в последние дни вышли первостатейные! Разворотили им производство и пусковые установки баллистических ракет, славно приложились по секретному ядерному объекту в самом Тегеране, пустили в расход высшее начальство Корпуса стражей исламской революции и самого, прости господи, аятоллу Хаменеи, не говоря уже о правительственных зданиях и топливных складах. Кажется, ну вот оно, еще одно такое устранение, еще немного размягчения государственных и военных жил, и вся эта башня полетит вверх тормашками.

Но извольте видеть, какая тут закавыка. Опыт последних тридцати лет, который всякому мыслящему солдату должен быть известен, прямо указывает: идеологические режимы с воздуха не сковырнешь, хоть ты их бомбами засыпь по самую маковку. Эта музыка не сработала с «Хизбаллой» на севере, не вышла с ХАМАСом на юге, да и американские наши союзники на этом деле зубы обломали, когда возились с «Талибаном» в Афганистане и с ДАИШ на Ближнем Востоке. Так с чего бы этой штуке сработать с иранским правительством?

Тут нужно небольшое разъяснение. Есть такой ученый человек, доктор Раз Цимт, превеликий знаток иранских дел. Так вот, он в одном важном трактате выдал мысль, которую надобно высечь в камне: «Конец лидера — это еще не конец кампании». Он, а с ним и другие иранологи, досконально объясняет, что за сорок семь лет там выстроили такую крепкую и смазанную государственную машину, что даже смерть Хаменеи и всей верхушки стражей революции ее не остановит. У них там, изволите ли видеть, две параллельные конторы, которые грызутся между собой, но дело делают. Одна контора — гражданская: президент да парламент, они там бумажки перекладывают и текущими делами управляют. А вторая — революционная, во главе с духовным лидером, при котором обретаются Совет стражей конституции и Совет по целесообразности принимаемых решений. И поскольку духовный лидер держит в руках армию, сиречь «Артеш», Корпус стражей исламской революции, разведку и внутреннюю безопасность, последнее слово всегда за ним.

Это вам не какая-нибудь обычная диктатура, где все веревочки сходятся в один кулак. В Иране завели так называемую «институциональную двойственность», страсть как похожую на порядки Гитлера в Германии. Армия там толкается локтями со стражами революции, обычные суды — с революционными трибуналами, а парламент — с Советом стражей конституции. Еще старый аятолла Хомейни, а за ним и наследник его Хаменеи, сообразили, что строить ровную пирамиду опасно, и нагородили целую сеть дублирующих контор. Получилось форменное «управленческое спагетти». Конструкция, может, и дурацкая — левая рука не знает, куда правая стреляет, — зато страсть какая живучая! Она им помогла пережить и кровавую ирано-иракскую войну, и так называемую «Зеленую революцию». Этакая многоголовая гидра: одну башку срубишь, две новые лезут. Вспомните старика Геракла — он с этой скотиной справился, только когда начал прижигать огнем обрубки.

Из этого, господа, следует один простой вывод: сковырнуть режим аятолл, кто бы там ни стоял у руля, будет ох как непросто. Обычно в таких случаях знающие люди говорят, что без пехоты, топчущей чужую землю, обойтись нельзя. Без этого икс-фактора миллионы иранцев на улицы не высыплют. Но для Израиля это слишком далеко, да и ботинки не по размеру. А господин Трамп, хоть идею с порога и не гонит, вовсе не горит желанием пачкать американские сапоги в персидской грязи.

Тут некоторые штатские начинают рассуждать, что, дескать, Иран и так на ладан дышит. Экономика трещит, от американской блокады скоро жрать будет нечего, инфляция скачет как ненормальная, нищета подбирается к сорока процентам населения, кругом безработица и жуткая несправедливость, а тут еще такие конфузы на фронте. Мол, народ не стерпит и миллионами повалит на площади. Звучит оно складно, да только эти теоретики забывают про две вещи: про время и про кровожадную идеологию.

Что касается времени, так у американцев его кот наплакал. Военные маневры Трампа тамошней публике не по нраву, и ему кровь из носу нужно за шестьдесят дней выбить разрешение Конгресса. А это при нынешних порядках дело гиблое, того и гляди придется заворачивать всю свою красивейшую армаду обратно домой. Да и сроки могут сжаться, если, не дай бог, пойдут потери среди американских солдат, если нефть подскочит в цене, или если китайцы в ответ на перекрытие Ормузского пролива возьмут да и устроят блокаду Тайваня.

Вторая штука, о которой забывать никак нельзя, — это миллион фанатиков с ружьями. Все эти стражи революции и внутренние войска. Мозги у них промыты насквозь, и отдавать власть без отчаянной драки они не станут. Тешить себя мыслью, что пустой желудок обязательно приведет к революции — значит закрывать глаза на то, что вся эта петрушка может закончиться чудовищной кровавой баней. История учит, что выживание тирании зависит не от того, сколько людей вышло орать на улицу, а от того, хватит ли духу у людей с винтовками стрелять в народ.

Иные мудрецы ищут спасения в географии. Персы-де живут в центре, а всякие меньшинства жмутся по границам. Особенно много шуму из-за курдов. Их там миллионов шесть в Иракском Курдистане, который KRG зовется, и еще миллионов десять на северо-западе Ирана, по обе стороны гор Загрос. Граница там вьется на двести двадцати километрах по таким крутым хребтам, что пограничникам хоть плачь. Для курдских партизан раздолье: напакостил в Иране — и юрк обратно в Курдистан отсиживаться. Был уже такой случай в тысяча девятьсот сорок шестом году, когда иранские курды не без помощи Советского Союза сляпали на северо-западе свою собственную крошечную Мехабадскую республику. Прожила она, правда, всего год, но напугала тегеранских чиновников до полусмерти. С тех пор они там глаз не смыкают: нагнали войск в Мериван — Сенендедж, в Керманшах и в Пираншехр — Мехабад, позакрывали горные перевалы и то и дело шляются в экспедиции против партизанских баз, чтобы зараза на другие народы не перекинулась.

Вот и на днях пошли слухи, что стрельба там поднялась знатная. Курды при поддержке израильской и американской авиации начали щипать иранские посты, а иранцы в ответ палят из пушек и запускают свои беспилотники, целясь аж по Эрбилю, столице Иракского Курдистана. Но если кто вообразил, что завтра сотни пикапов «Тойота» с курдами помчатся брать Тегеран, тот большой фантазер. У Иракского Курдистана, конечно, есть знатное войско — пешмерга, что в переводе означает «Смотрящие в лицо смерти». Целых сто пятьдесят тысяч обстрелянных солдат. Да только между ними и иранскими курдами настоящей дружбы нет. Поэтому трудно поверить, чтобы тамошний политический заправила Масуд Барзани послал своих ребят выручать закордонных братьев, а уж тем более гнать их на Тегеран. У курдов это старая болезнь: никак не могут договориться между собой.

Иранские курды тоже переругались. В большинстве своем они сунниты, но есть порядком суфиев и ярсанитов, которые к шиитам тяготеют. Хоть они и мечтают о независимости, но двадцать курдских депутатов преспокойно заседают в иранском меджлисе. Есть среди них коммунисты, а есть и верные слуги режима, которые тянут лямку в регулярной армии «Артеш», дослужившись до подполковников, полковников и даже бригадных генералов. Партизанских отрядов у них штуки четыре, у каждого своя программа, свои спонсоры, и друг друга они терпеть не могут. Самые шустрые — это PJAK, Партия свободной жизни в Курдистане, которые спелись с коммунистической Рабочей партией Курдистана — PKK. Но всех этих вояк наберется от силы тысяч шесть, и сидят они по приграничным норам. Выступать им против десятков тысяч солдат иранской армии, Корпуса стражей революции и ополченцев-басиджей — все равно что с рогатиной на паровоз идти. Вглубь они не сунутся.

Конечно, нельзя поручиться, что вся эта национальная сборная солянка из курдов, белуджей и прочих обиженных не расшатает государство, но надеяться, что партизаны развалят Иран — смешно. Газета «Вашингтон пост» пишет, будто господин Трамп наобещал курдским вождям воздушное прикрытие и всяческую поддержку, если они начнут отхватывать куски западного Ирана. Но зная американские фокусы на Ближнем Востоке, слабо верится, что им нужен развал Ирана. Скорее всего, это такая хитрая психологическая канитель, чтобы расшевелить регулярную иранскую армию — тот самый «Артеш». Ведь там служат простые парни со всей страны, и задача у них — родину защищать, а не мулл охранять. Авось они и станут противовесом этим чокнутым стражам революции.

Аятоллы, конечно, десятилетиями старались вымарать персидскую историю, но народ-то помнит Кира Великого и его наследников, гордится ими. И если обычный армейский офицер поймет, что его долг — беречь Иран, а не прогнивший режим, который тащит страну в пропасть и нищету, то рука у него не дрогнет. Такое в истории бывало сплошь и рядом: военные спасали нацию от спятивших вождей. Вспомните хоть заговор 20 июля тысяча девятьсот сорок четвертого года в Германии, хоть переворот 26 мая тысяча девятьсот шестидесятого в Турции, хоть Революцию гвоздик в Португалии в семьдесят четвертом. Вот и сейчас иранская оппозиция, люди вполне достойные доверия, докладывает, что целые армейские части снимаются с места и дезертируют в соседние Пакистан да Афганистан. Как знать, господа, может, это и есть та самая первая ласточка, которая делает весну?

Вы замечали, как у нас стало нарядно? Каждый год одно и то же. Приходит месяц Рамадан, и что мы видим? Муниципалитеты, причем в странах совершенно немусульманских, начинают украшать улицы исламскими символами. Наши избранники народа чинно усаживаются на трапезы ифтар, официальные ведомства сливаются в праздничном экстазе. И всё это под аккомпанемент красивых слов: «сосуществование», «культурное уважение», «мультикультурализм». Звучит как музыка, правда? Но есть нюанс. Это горькая ошибка.

Мы в CSPII посмотрели на это дело и решили, что пора, наконец, провести черту. Одно дело — терпеть людей, относиться к ним по-человечески. И совсем другое — выдавать легитимацию самой доктрине. Наша кампания именно об этом. В последние недели мы взяли и разослали письма. Тысячам адресатов. В десятки муниципалитетов по всему немусульманскому миру. В Израиль, Германию, Францию, Австрию, Испанию, Словакию, Италию, США. И у нас тоже — в муниципалитеты Иерусалима, Тель-Авива-Яффо, Хайфы, а еще членам советов, мэрам, политикам. Просьба наша проста, как стакан воды: ребята, воздержитесь от украшений и мероприятий на Рамадан в общественном пространстве. И перестаньте откликаться на официальные приглашения на эти самые ифтары.

Понимаете, в чем фокус? Рамадан — это вам не какой-нибудь абстрактный «фестиваль света». Это не «семейный праздник» в нашем гражданском понимании. По исламской вере, это месяц, когда Мухаммеду был ниспослан Коран. То есть, по сути, это праздник в честь самой исламской доктрины — Корана, Хадисов и Сиры. А кто в эти тексты заглядывал, тот знает: львиная их доля посвящена нам с вами. Немусульманам. Там черным по белому прописан запрет на дружбу с нами, требование нашего политического унижения и полное теологическое оправдание джихада. И это не какая-то там маргинальная трактовка на полях. Это самая суть. Так что, когда мэрия в немусульманской стране вешает гирлянды в честь Рамадана, она не просто «уважает общину». Она, сама того не ведая, дает публичную легитимацию идеологии, у которой на наш счет имеются вполне конкретные планы.

И вот еще деталь, о которой почему-то не принято говорить вслух за красиво накрытым столом. Историческая связь Рамадана с завоеваниями и джихадом. Битва при Бадре — первая военная атака под руководством Мухаммеда — произошла именно в Рамадан. Взятие Мекки — тоже в Рамадан. И, я вам доложу, в исламской традиции никто этого не стесняется. Это не тот эпизод, за который краснеют. Это фундаментальные достижения.

Я не говорю, что каждый мусульманин, соблюдающий пост, празднует насилие. Нет. Но сам-то праздник не оторван от теологического и исторического контекста расширения политико-религиозной власти. Рамадан — это Коран. А Коран — это в огромной степени война с неверными. Там же прямо сказано: «Я поселю страх в сердцах тех, которые не уверовали; рубите же им головы и рубите им все пальцы» (Сура 8:12). Или вот еще, извольте: «Сражайтесь с теми из людей Писания, которые не веруют ни в Аллаха, ни в Последний день, которые не считают запретным то, что запретили Аллах и Его Посланник, которые не исповедуют истинную религию, пока они не станут собственноручно платить джизью, оставаясь униженными» (Сура 9:29).

И эта связь Рамадана с войной против неверных — это не дела давно минувших дней. Буквально недавно в катарской газете палестинский репортер Адхам аль-Шаркави пишет, я вам прямо процитирую: «Это Рамадан битвы при Бадре, в которой ислам впервые обнажил меч, чтобы защитить Коран». Этот Адхам там вспомнил всё: и отвоевание Мекки у неверных, и битву при Туре во Франции. А еще привел в пример Ибн Таймию, суннитского исламского комментатора, который, по его словам, вдохновляет тем, что сам лично участвовал в бою в начале XIV века. Доказав тем самым, что статус религиозного авторитета не отменяет обязанности, возложенной на каждого мусульманина — участвовать в джихаде.

А эти совместные трапезы, ифтары... Нам их подают как символ гармонии, как высшее проявление дружбы. Но по исламскому закону такие встречи вообще не бывают «нейтральными». Это часть механизма «дауа» — призыва, приглашения в ислам. По Корану, бесцельная дружба с неверными — это просто катастрофа (Сура 4:144; Сура 3:28). Да, ислам — не миссионерская религия в классическом христианском смысле. Но он требует стремиться к политическому превосходству шариата. И когда наш общественный деятель приходит на официальный ифтар, он там не просто финики дегустирует. Он участвует в мероприятии, которое доктринально задумано для того, чтобы сблизить сердца. Перевожу на понятный язык: чтобы размягчить наше сопротивление.

Мне тут же возразят: позвольте, а как же свобода вероисповедания? Отвечаю. Свобода вероисповедания — это святое право человека верить и вести себя так, как он хочет. Никто не мешает мусульманам поститься, молиться и собираться вместе. Никто этого права не отнимает. Но свобода религии — это не обязанность местной власти продвигать эту веру в общественном пространстве! Нет такой обязанности — украшать улицы, подсвечивать казенные здания или превращать государственные учреждения в площадку для продвижения религиозно-идеологического праздника.

И вы подумайте вот о чем. Во многих мусульманских обществах существует мощнейшее давление на тех, кто хочет уйти из религии или хотя бы критиковать ее. И когда западный мир с таким восторгающимся энтузиазмом поддерживает Рамадан, это лишь усиливает у них чувство, что альтернативы нет. Как, скажите на милость, рядовой мусульманин решится критиковать ислам, если Премьер-министр, Президент страны, пресс-секретарь ЦАХАЛа, муниципалитет Тель-Авива и еще куча ведомств наперебой шлют поздравления с Рамаданом?

Наш западный общественный дискурс вообще имеет свойство путать толерантность с отрицанием действительности. Желание казаться всеобъемлющими доводит до того, что мы в упор не видим реального содержания. Вот вам пример. Айман Уда призывает израильских арабов, служащих в силах безопасности, «бросить оружие в лицо оккупационным силам». Нормальное такое заявление. И что происходит потом? Иерусалимский округ полиции устраивает праздничную трапезу прерывания поста Рамадан для 30 мусульманских полицейских. И командир округа встает и трогательно говорит своим гостям: «Этот вечер представляет собой значение слова "вместе"».

Понимаете? Мы же не выносим на улицы и не празднуем публично другие идеологии, за которыми тянется шлейф политического насилия. Так с какой стати мы должны на государственном уровне оказывать спонсорскую поддержку месяцу, целиком посвященному укреплению религиозно-политической доктрины с явно выраженными, мягко говоря, проблемными аспектами?

Наша кампания в CSPII не призывает вредить людям. Боже упаси. Мы призываем прекратить давать общественную легитимацию идеологии. Это принципиальная разница. Весь этот разговор о Рамадане — это разговор не о финиках и не о красивых фонариках. Это серьезный разговор о границах общественного пространства в наших свободных странах. О том, не обнимаем ли мы потихоньку, во имя нашей прекрасной толерантности, доктрину, которая к нам самим никакой толерантности не испытывает.

ы помните этот день? Двадцать четвертое июля 2024 года. Стоит наш премьер, Биньямин Нетаньяху. Выступает в Конгрессе. И рисует картину. Такую, знаете, широкую, масштабную картину будущего. Опирается на опыт Запада после Второй мировой войны. Когда Америка, понимая куда дует ветер, сколотила в Европе оборонный союз, чтобы сдержать растущую советскую угрозу. Помните? И вот он поворачивается к нашему ближневосточному пейзажу и говорит. Я вам точно скажу, как он сказал:

«Это мое видение Ближнего Востока. Америка и Израиль могут создать оборонный союз на Ближнем Востоке, чтобы противостоять растущей угрозе со стороны Ирана. Все страны, у которых есть мир с Израилем, и все страны, у которых будет мир с Израилем, должны получить приглашение присоединиться к этому союзу… Новый союз, который я себе представляю, станет естественным продолжением прорывных Соглашений Авраама… У меня есть название для этого нового союза, я думаю, нам стоит назвать его 'Союз Авраама'».

Как это слушали тогда? Скептически. Брови поползли вверх. Красиво звучит с трибуны, кто ж спорит. Слова летят, акустика в Конгрессе прекрасная. Но где трибуна, а где наш расколотый Ближний Восток. Разные миры, думали мы.

И что вы думаете? Наступает утро прошлой субботы. И вдруг этот самый мираж начинает приобретать очертания. Наливаться, так сказать, свинцом и бетоном. Режим в Тегеране решил ответить на американо-израильский удар. И, что характерно, не ограничился Израилем. Они пустили свои баллистические ракеты и беспилотники... куда? По суннитским соседям в Заливе! Не через своих обычных курьеров — хуситов там, или какие-то другие милиции. Нет. Прямо по суверенитету. Обломки на улицах, пожары, люди бегут в укрытия.

Иллюзия лопнула. Звонко лопнула. Те, кто до последней секунды сидел на заборе, сохранял баланс... обнаружили, что забор-то горит. И они под ударом. Арабская улица перевернулась за считанные часы. Вчерашнее равнодушие, вчерашняя завуалированная критика Израиля... всё. Растворилось. Пошел четкий, жесткий приговор Ирану. Совет сотрудничества государств Персидского залива, Лига арабских государств — какие тексты пошли! О вопиющем нарушении суверенитета. Даже Египет, до которого вообще ничего не долетело, встал и возмутился ударом по «братским» арабским странам.

И вот тут Тегеран крупно ошибся. Стратегически ошибся. Они же годами репетировали роль. «Мы — лидеры оси сопротивления». Красивая поза. Но как только ствол повернулся в сторону суннитских соседей — всё, гонорар кончился. Политический капитал сгорел. В глазах государств Залива Иран моментально перестал быть символом сопротивления. Он стал просто имперским проектом. Проектом, который лезет в чужой дом и напрямую угрожает национальной безопасности.

Иран хотел что? Расширить поле боя. Надавить. А получил что? Он их всех сплотил. Умеренный лагерь проснулся. Страны, которые сомневались, которые были расколоты или держали нейтралитет, вдруг обнаружили себя по одну сторону баррикад. С кем? С Израилем. Потому что Иран для них больше не где-то там, далеко. Он бьет по тылам.

Для нас это что? Это шанс. Стратегическая возможность, которую упустить — ну, это надо очень постараться. Мы просто не имеем права. Традиционная структура безопасности в регионе оказалась дырявой. Нейтралитет больше не спасает. Когда на тебя летит баллистическая ракета или дальнобойный беспилотник, дипломатическая нота протеста ее не собьет. Нужна система. Настоящая, многослойная, постоянно действующая система региональной обороны.

Вот он, «Союз Авраама», в новом прочтении. Не просто дипломатия, не просто улыбки и мирные договоры. Это военно-политический шаг. Защита от Ирана и его прокси. Соединенные Штаты, Израиль и все, кто боится или уже получил по голове от иранской угрозы. Постоянный механизм. Своего рода региональное НАТО. С разведкой, перехватами, оперативным взаимодействием. И общим сдерживанием. Чтобы в следующий раз, когда ракеты полетят на Саудовскую Аравию, Бахрейн, Кувейт, Эмираты или Иорданию, ответ не был местечковым. Ударили по одному — отвечает весь регион. Интегрировано. Мощно.

Иранская выходка в Заливе — это ж не просто тактика. Это историческая ошибка, из тех, что лепят новый региональный порядок на годы вперед. Наши эскадрильи ВВС, когда шли в небе региона, проложили ведь не только оперативный маршрут. Они, сами того не ведая, проложили маршрут политический.

Но тут мы, как люди с опытом, начинаем думать глубже. А на чем держится этот союз? Только на страхе перед Ираном? А если режим в Тегеране рухнет, что тогда? Все разойдутся по домам?

А вот и нет. Если посмотреть на геополитику — нет. Иранская угроза — это дрожжи. Катализатор. Но не единственный фундамент. Допустим, режим пал, пришло правительство поумереннее. Но Ближний Восток останется Ближним Востоком. Проблемы без паспортов и границ никуда не денутся. Прокси-организации, вечный бардак и нестабильность в Сирии и Ираке. Угрозы на море. Игры великих держав за влияние. А там, глядишь, вылезет и новая ось. Вокруг движений, которые ассоциируются с «Братьями-мусульманами», под чутким руководством Турции и Катара.

Так что региональный союз из пожарной команды превратится в широкую рамку. Для стабилизации. Умеренные страны собираются вокруг общих интересов. Им нужна стабильность, технологии, противовоздушная оборона, нормальные торговые пути, безопасность на море. Иран показал, что без общей интегративной системы нельзя. Но когда Иран сдуется, эта потребность останется. Это основа для архитектуры безопасности на долгие годы.

И это не то, что Америка с Советами во Вторую мировую. Там враги обнялись, потому что припекло. Временно, из тактической нужды. Израиль и страны Залива — не враги, которых заставили дружить. Процесс нормализации пошел задолго до нынешней стрельбы. Соглашения Авраама уже залили политический и экономический фундамент. Безопасность — это просто естественное продолжение, а не какое-то там решение на один день. Это ближе к тому, как США и Европа объединились в рамках НАТО.

И знаете, что самое интересное? Именно сейчас, на пике напряженности, во время кризиса, возникает та самая настоящая срочность. Потому что у кризиса есть политическое измерение, которое рождает оперативное доверие. Когда вы вместе, в реальном времени, отбиваетесь от общей беды, вы начинаете понимать друг друга. Появляется координация, общая профессиональная речь. Системы сплетаются — разведка, перехват, командование и управление... Такое потом топором не разрубишь. Многослойная интеграция имеет свойство углубляться, а не рассасываться.

Поэтому строить региональный союз сегодня, в эти напряженные дни — это не риск. Это грандиозная возможность. Вероятность успеха сейчас подскакивает многократно. Государства Залива протерли глаза. Дипломатическая форточка открыта настежь. Вопрос уже не в том, есть ли общая угроза. Вопрос в том, сможем ли мы создать рамку, которая переведет это понимание в четкий, институциональный союз.

То, что сегодня кажется просто региональным обострением... вполне может оказаться днем рождения нового Ближнего Востока. И, сдается мне, мы стоим как раз в эту самую секунду.

В прохладных, гулких коридорах Северного военного округа, где люди в униформе с усталой грацией склоняются над мерцающими экранами, в эти дни улавливают едва заметную, но зловещую перемену в самом дыхании войны. Как свидетельствуют факты, преданные огласке впервые, тактика огня, извергаемого «Хизбаллой», претерпела мрачную мутацию. Теперь этот слепой, яростный металл ищет не просто военные цели; он с болезненной одержимостью тянется к скоплениям людей, к пульсирующим центрам мирной жизни на линии противостояния и к тем опустевшим поселениям, чьи окна уже давно смотрят на мир с покорностью брошенных домов. Наряду с этим их настойчивая ярость обрушивается на опорные пункты ЦАХАЛа — тех самых военных, «проникающих за забор», что глубоко вгрызлись в каменистую плоть южного Ливана.

Трое искушенных наблюдателей, чьи умы глубоко погружены в эти темные детали, сходятся в одном меланхоличном выводе. Эта новая архитектура террора выстроена с единственной, снедающей их целью: принудить Израиль к новой, унизительной эвакуации северных жителей. В изломанном сознании этой организации такой исход мыслится как осязаемый трофей, как психологический символ победы, перенесенный из прошлой кампании, и, что еще важнее, как симметричный, мстительный ответ на тот грандиозный, библейский исход тысяч семей, покинувших бетонные соты Дахии в Бейруте.

В последние дни эта стратегия обрела причудливую, почти сюрреалистическую форму нервного психологического театра. Изощренная кампания сводится к тому, что организация рассылает так называемые «уведомления об эвакуации», словно злой рок стучится в двери безмятежных жилищ Нагарии, опустевших улиц Кирьят-Шмоны и других поселений, приютившихся на извилистой линии противостояния. Образы этих жутковатых посланий разлетаются по сети, сопровожденные сухой, бюрократической пометкой о соблюдении авторских прав «согласно статье 27а», что придает этому террору привкус пугающей обыденности.

Но по эту сторону границы, в кабинетах, пропахших крепким кофе и решимостью, израильтяне упрямо цепляются за свой первоначальный замысел. Они категорически отказываются раздувать масштабы этого исхода. В их твердом отказе звучит строгая, лишенная эмоций логика, отсекающая панику: «Угроза вторжения сил 'Радуан' не существует в том виде, в котором хотела 'Хизбалла', и поэтому нет оснований в сфере безопасности для эвакуации дополнительных жителей». Эта фраза повисает в воздухе как тяжелый замок на двери, которую они отказываются открывать страху.

И все же, земля у границы продолжает содрогаться. Множатся инциденты, в которых противотанковые ракеты разрывают хрупкую тишину, а крадущиеся террористические ячейки, эти смертоносные тени, пытающиеся подобраться к первой и второй линии деревень, умудряются наносить болезненные раны силам безопасности. Каждая такая стычка — это интимная, кровавая драма на фоне величественного левантийского пейзажа.

В ответ на это упорное, ползучее давление Израиль делает свой выверенный ход на шахматной доске из холмов и долин. Там предпочитают сгущать свои силы, стягивать резервы в пространство безопасности. Их цель — не бегство, но укоренение; они стремятся вылепить своими руками «буферную зону», ту плотную, непроницаемую мембрану, что станет эффективной и постоянной преградой, навсегда отделив пульсирующую линию израильской границы от враждебной линии ливанских деревень.

В эти дни тяжелое, темное электричество разлито в самом воздухе Востока, словно предчувствие грозы, собирающейся в горячей крови народов. Великая американская воля, напряженная до предела, бросила суровый, обнаженный вызов холодному, расчетливому нутру Российской Федерации. Ибо тайные, пульсирующие нити заговора, темное разведывательное соитие между Москвой и Тегераном более не могли оставаться сокрытыми. Стив Виткофф, этот особый посланник президента Дональда Трампа на Ближнем Востоке, в конце минувшей недели разорвал завесу молчания. Он возвестил о прямом, жестком послании, отправленном в самые высшие, неприступные чертоги российского военного и политического руководства, требуя немедленно оборвать эту порочную связь, прекратить передачу живого, трепещущего оперативного военного интеллекта в руки Ирана.

Слова, сорвавшиеся с губ Виткоффа, были безжалостны в своей ясности. В них не было ни тени сомнения, лишь обнаженная суть: «Любое содействие в обнаружении американских активов будет считаться прямым участием в иранской агрессии». Он дал понять с пугающей прямотой, что передача данных, точных координат или того, что они называют «списки целей», предназначенных для Корпуса стражей исламской революции или их темных марионеток, дабы те могли направить свое жало против американских баз, судов и живой плоти солдат на Ближнем Востоке, станет для России шагом в самую пучину открытой, опасной вражды.

Все это проистекает из глубокого, тревожного знания, добытого западным разумом. Они увидели этот темный узор: как Россия, обращая свои холодные спутниковые очи с небес, помогает Ирану в живом, пульсирующем времени находить американские тела и сталь. Ирану, чьи собственные глаза ослепли в нынешнем кровавом круговороте, жизненно необходима эта зоркость. Им нужны эти данные, чтобы их слепые ракеты, их баллистические снаряды и стаи хищных дронов обрели страшную зрячесть.

Это своего рода служба глаз, которую дарует Владимир Путин. В Вашингтоне чувствуют, как этот союз бьется в самом сердце американского сдерживания, угрожая их сыновьям. Соитие двух этих сил, России и Ирана, стало лишь теснее, лишь страстнее с того момента, как русская сталь вонзилась в плоть Украины. Тегеран стал тем самым источником, из которого вытекают рои атакующих беспилотников Шахед, насыщающих русскую армию. А взамен Москва укрывает Иран своим тяжелым политическим крылом в международных институтах, дарует ему сложные машины смерти, вроде истребителей Сухой-35, а теперь и само дыхание времени — разведданные в реальном времени. Как изрек один старший оборонный комментатор: «Путин использует Иран, чтобы отвлечь американское внимание и ресурсы от Украины, даже ценой прямого риска для сил США».

И этот горячий ветер, этот крик администрации Трампа, гулким эхом отдается в древних камнях Иерусалима. Высшие мужи израильской безопасности, чьи нервы натянуты как струны, с трепетом вглядываются в этот пульсирующий треугольник: Вашингтон, Москва, Тегеран. Они чуют кровные, жизненные последствия.

Прежде всего, это израильское сдерживание перед лицом огромной России. Эта проведенная американцами красная черта может вдохнуть новую, яростную жизнь, тот самый «попутный ветер» в легкие Израиля, позволив ему потребовать от Москвы прекратить подобную помощь своим врагам. Если Америка говорит, что русский интеллект для Ирана — это предел, то и Израиль может восстать против передачи тайн Хизбалле в Сирии или самому Тегерану о полетах своих военно-воздушных сил.

Затем следует разрушение этого животного магнетизма, того, что они зовут «множитель силы». Если суровый окрик Америки заставит русскую кровь остыть и передача тайн иссякнет, то способность Ирана наносить свои жалящие, точные удары — в том числе по самому Израилю — будет искалечена. Баллистические ракеты жаждут точных координат, без них они бессильны и слепы.

Кроме того, происходит глубокое, почти органическое слияние Израиля и США. Это ужесточение чувств Америки к России из-за иранской связи лишь теснее сплетает Иерусалим и Вашингтон в их стратегической близости. Теперь две нации связаны одной страстной, жгучей целью: задушить иранское доминирование, вскормленное русским знанием.

И, наконец, дрожащая свобода действий в небесах Сирии. В израильских жилах бродит страх, что Россия, в слепой жажде мести за американский выпад или в экстазе своего слияния с Ираном, попытается задушить свободу израильских ВВС, нацелив на них свои холодные зенитные трубы — комплексы С-300 и С-400, разбросанные по сирийской земле. И все же эта грозная американская воля может стать той самой цепью, что удержит Москву от безумного броска.

Виткофф настойчиво повторил, что глаза Америки ныне неотрывно следят за каждой тайной тропой, за каждым каналом, связывающим Москву и Тегеран, дабы убедиться, что их тяжелое слово проникло в самую плоть адресата. Отступит ли Владимир Путин, усмирит ли свою волю, или же выберет путь открытого вызова американскому естеству? То, как разрешится это слепое, глубинное столкновение сил, вылепит своими руками весь облик Ближнего Востока в грядущие недели, и кровно, неразрывно отразится на самом пульсе, на самой безопасности Государства Израиль.