elesin

тоталитаризмом, мракобесием и хиромантией, произошедшей в четверг, 30 ноября, в Салоне «Классики XXI века» в рамках литературного вечера «Критический минимум 5»

Чертог сиял. Поэты выступали.
Накал страстей кипел. И все вокруг
Стремительным домкратом припадали
К источнику поэзии. Как вдруг

Угрюмый, некрасивый, волосатый,
(А может, и плешивый, но не суть)
Пробрался тип походкою крылатой,
Бездарную выпячивая грудь.

Шептал он: я поэт, поэт известный
Среди миров, в сиянии светил.
Скрываются во мне такие бездны!
Я просто их еще не приоткрыл.

Но я ворвусь отравленной кометой
В меня не признающую семью!
И самого красивого поэта
Прилюдно оскорблю и изобью.

Чертог сиял. Поэты выступали.
А рядом, в закутке, устав душой,
Сидели и тихонько выпивали.
Там Лесин был со сломанной рукой.

Завистливый маньяк увидел водку,
Заверещал бессмысленно и зло:
Схватила графомания за глотку,
Бездарность иссушила все чело.

Он к Лесину шагнул ногою подлой,
И начал говорить свои слова.
У вас, мол, тут и шобла, блин, и кодла.
Гори огнем великая Москва.

А я вот здеся прямо и публично
Сейчас и почитаю про себя.
И звуки его были неприличны,
Рука дрожала, чресла теребя.

Е. Лесин благодушно улыбался.
Терпел и снисходительно молчал,
Но изверг тот никак не унимался,
И глазом отвратительно моргал.

Еще икал, подпрыгивал и гнусно
Небритыми ноздрями шевелил.
Какое же, скажите, тут искусство?
Но Лесин все равно ему налил.

А тот неблагодарно озираясь
И подло извивая телеса,
Пробрался прямо к Лесину, стараясь
Ударить в его ясные глаза.

Уже и кулаки замельтешили,
И Лесин загрустил и помрачнел.
Но, вихри подымая звездной пыли
Ввалился богатырь, могуч и смел.

То девушка была - Канистра-Лиза.
Она злодея сшибла головой.
Так голуби шагают по карнизу,
Охваченные страстью половой.

Вскричала Лиза: жалкое полено!
Тебя сейчас убью и прямо в зад
Засуну электрические фены.
Посмотрим как тогда ты будешь рад.

Она еще достала маникюрных
14 щипцов, топор и нож...
Затрясся негодяй в лаптях гламурных,
Как под рукою опытною вошь.

Победа красоты, добра и правды
Над злобной камарильей торжество.
А всякие фашисты там и гады
Пускай не задевают никого.

Чертог сиял. Поэты выступали.
Поэзию вовек не победить.
Ублюдка закопали прямо в зале.
Е. Лесин продолжал душевно пить.