![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
elesinКогда-то (в перестройку) Андрей Левкин делал рижский журнал «Родник». Для меня тот «Родник» – как «Новый мир» Твардовского для шестидесятников.
Когда-то (в тяжкие годы ельцинщины) все прогрессивные россияне пили замечательную отраву – спирт «Рояль». То была целая эпоха. Лимонов сказал бы: великая эпоха, но ему, привыкшему к европам и америкам, не понять, всей задушевной прелести спирта «Рояль».
Когда-то (при проклятых бошльшевиках) в Москве была улица Кирова и магазин «Книжный мир» на ней. Теперь такое счастье тоже кое-где сохранилось: я, например, видел в Ярославле. Улицу Кирова и магазин «Кнингомир» на ней.
Когда-то люди доброй воли говорили: Тверская, Питер (потому что были Ленинград и улица Горького). Теперь, сами понимаете, наоборот.
Когда-то возле метро «Новокузнецкая» была пивная «Кабан» , теперь напротив покойного «Кабана» – «ПирОГИ» и еще что-то такое же мажорное. Был также рынок колхозный, палатка, где продавали пиво в розлив (в период алкогольных притеснений, когда «Кабана» уже не было). Про рынок Андрей Левкин, прозаик и журналист, лауреат премии Андрея Белого за 2001 год, не забыл: «Лет двадцать назад на задах «Новокузнецкой» был небольшой открытый рынок... Еще там теперь есть инфернальное место, чуть сбоку от метро, – распивочная «Второе дыхание», чисто Москва Гиляровского, ступени вниз, в мрачный полуподвал....». А по-моему, не мрачный. И рынок был не на задах, а тоже сбоку, за несуществовавшим тогда «Вторым дыханием».
Когда-то на улице Большая Полянка располагалась моя любимая пивная «Омут», потом – книжная лавка «19 октября», потом кафе «Радонеж». Кафе (напротив книжного магазина «Молодая гвардия») и сейчас осталось. Хотя название свое, по-моему, утратило. И продают там теперь не только брынцаловку, как раньше. И не дозами по 40 граммов («чтобы не утерять размерность жизни, требовалось выпить 5 доз, чтобы набралось 200 грамм», пишет Левкин). Ну-ну. Мы-то, если шиковали, брали там сразу бутылку или пили то, что принесли заранее. Если не сильно афишировать, то можно.
Но сначала о названии. Что-то промозглое чудится. Не радостная Масква, как иногда в шутку говорят счастливые москвичи, а угрюмая Могзва, как порой сардонически усмехаются вечно серьезные приезжие. Что ж, судить автору. Но по тексту – все же Платонов выходит. Счастливая Москва. Единственный город на земле о котором стоит писать романы. Единственный город на земле, который может быть героем романа.
Формально в книжке есть персонаж, которого условно можно назвать главным действующим лицом. У него, правда, ни имени, ни фамилии. Но он все же постоянно куда-то едет, останавливается где-то (густая московская топонимика – просто счастье какое-то!), даже есть несколько диалогов.
Но все традиционные беллетристические признаки тонут и тают – в Городе. В авторских отступлениях – то в давнюю (очень интересен пассаж, где формальный герой пытается вспомнить свое первое московское впечатление; я тоже попробовал сыграть в предложенную автором игру – забавно), то не очень историю. В прогулках по центру, в поездках на окраины. Москва большая, поэтому лишь весьма условный и относительный Центр – у всех один. А Беляево или, скажем, Выхино – у каждого свое. Совсем как у Льва Толстого – помните начало «Анны Карениной»?
Москва – очень большая. Кому-то храмы интересней, кому-то мосты и музеи, кому-то – кабаки. Я читал, загадывая все время: так, про чебуречную на Солянке он написал, тут надо бы вспомнить о знаменитой чебуречной на Сухаревской (вспомнил – подробно, с любовью, очень хорошо), теперь заскочить в «Аист» – тьфу-ты! Какой-то «Китайский летчик»... а, нет, заглянул и в правильную точку» – распивочную «Аист», предназначенную «уже для лиц окончательно мудрых и фактически просветленных», теперь логически вытекает «Кафе на Маросейке» (как она раньше называлась? Богдана Хмельницкого, что ли?). Ничего нет про «Кафе на Маросейке» у Левкина, хотя тоже место неплохое.
И роман неплохой, я бы даже сказал – хороший. Очень хороший. «Такова, во всяком случае, была точка гор. Москвы».
Когда-то (в тяжкие годы ельцинщины) все прогрессивные россияне пили замечательную отраву – спирт «Рояль». То была целая эпоха. Лимонов сказал бы: великая эпоха, но ему, привыкшему к европам и америкам, не понять, всей задушевной прелести спирта «Рояль».
Когда-то (при проклятых бошльшевиках) в Москве была улица Кирова и магазин «Книжный мир» на ней. Теперь такое счастье тоже кое-где сохранилось: я, например, видел в Ярославле. Улицу Кирова и магазин «Кнингомир» на ней.
Когда-то люди доброй воли говорили: Тверская, Питер (потому что были Ленинград и улица Горького). Теперь, сами понимаете, наоборот.
Когда-то возле метро «Новокузнецкая» была пивная «Кабан» , теперь напротив покойного «Кабана» – «ПирОГИ» и еще что-то такое же мажорное. Был также рынок колхозный, палатка, где продавали пиво в розлив (в период алкогольных притеснений, когда «Кабана» уже не было). Про рынок Андрей Левкин, прозаик и журналист, лауреат премии Андрея Белого за 2001 год, не забыл: «Лет двадцать назад на задах «Новокузнецкой» был небольшой открытый рынок... Еще там теперь есть инфернальное место, чуть сбоку от метро, – распивочная «Второе дыхание», чисто Москва Гиляровского, ступени вниз, в мрачный полуподвал....». А по-моему, не мрачный. И рынок был не на задах, а тоже сбоку, за несуществовавшим тогда «Вторым дыханием».
Когда-то на улице Большая Полянка располагалась моя любимая пивная «Омут», потом – книжная лавка «19 октября», потом кафе «Радонеж». Кафе (напротив книжного магазина «Молодая гвардия») и сейчас осталось. Хотя название свое, по-моему, утратило. И продают там теперь не только брынцаловку, как раньше. И не дозами по 40 граммов («чтобы не утерять размерность жизни, требовалось выпить 5 доз, чтобы набралось 200 грамм», пишет Левкин). Ну-ну. Мы-то, если шиковали, брали там сразу бутылку или пили то, что принесли заранее. Если не сильно афишировать, то можно.
Но сначала о названии. Что-то промозглое чудится. Не радостная Масква, как иногда в шутку говорят счастливые москвичи, а угрюмая Могзва, как порой сардонически усмехаются вечно серьезные приезжие. Что ж, судить автору. Но по тексту – все же Платонов выходит. Счастливая Москва. Единственный город на земле о котором стоит писать романы. Единственный город на земле, который может быть героем романа.
Формально в книжке есть персонаж, которого условно можно назвать главным действующим лицом. У него, правда, ни имени, ни фамилии. Но он все же постоянно куда-то едет, останавливается где-то (густая московская топонимика – просто счастье какое-то!), даже есть несколько диалогов.
Но все традиционные беллетристические признаки тонут и тают – в Городе. В авторских отступлениях – то в давнюю (очень интересен пассаж, где формальный герой пытается вспомнить свое первое московское впечатление; я тоже попробовал сыграть в предложенную автором игру – забавно), то не очень историю. В прогулках по центру, в поездках на окраины. Москва большая, поэтому лишь весьма условный и относительный Центр – у всех один. А Беляево или, скажем, Выхино – у каждого свое. Совсем как у Льва Толстого – помните начало «Анны Карениной»?
Москва – очень большая. Кому-то храмы интересней, кому-то мосты и музеи, кому-то – кабаки. Я читал, загадывая все время: так, про чебуречную на Солянке он написал, тут надо бы вспомнить о знаменитой чебуречной на Сухаревской (вспомнил – подробно, с любовью, очень хорошо), теперь заскочить в «Аист» – тьфу-ты! Какой-то «Китайский летчик»... а, нет, заглянул и в правильную точку» – распивочную «Аист», предназначенную «уже для лиц окончательно мудрых и фактически просветленных», теперь логически вытекает «Кафе на Маросейке» (как она раньше называлась? Богдана Хмельницкого, что ли?). Ничего нет про «Кафе на Маросейке» у Левкина, хотя тоже место неплохое.
И роман неплохой, я бы даже сказал – хороший. Очень хороший. «Такова, во всяком случае, была точка гор. Москвы».
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2005-04-20 11:46 am (UTC)Но ты не расстраивайся!:)
no subject
Date: 2005-04-20 11:58 am (UTC)а "Родник" был очень хороший.
no subject
Date: 2005-04-20 12:48 pm (UTC)no subject
Date: 2005-04-20 12:05 pm (UTC)no subject
Date: 2005-04-20 12:57 pm (UTC)no subject
Date: 2005-04-20 12:56 pm (UTC)не обмочившисьне замочив ног.Логичнее, конечно было бы назвать его "Дед Мазай и зайцы", но прижилась у нас почему-то "Русалочка".
инфернальное - это дааа! и дешеееевое! :)
no subject
Date: 2005-04-20 01:55 pm (UTC)А Гандлевскому там в 1991 проломили череп пивной кружкой, что повлекло цепь событий, закончившуюся присуждением Гандлевскому Букера (малого) за книгу "Трепанация Черепа".
no subject
Date: 2005-04-20 09:11 pm (UTC)no subject
Date: 2005-04-21 01:08 am (UTC)От соседей (понаехавших)
Date: 2005-04-23 03:33 am (UTC)