elesin

Ну, иду мимо кинотеатра «Балтика», пиво пью на глазах у шокированных милиционеров – с путинофашизмом борюсь. Навстречу поэт Ольга Сульчинская, Суламифь, как ее кличут тушинские уголовные авторитеты.
- Чем тебе, – спрашивает, – Максим Амелин не угодил? Он сволочь, конечно, но не бегать же теперь за ним по всему Тушино?
И верно ведь сказала: не бегать. Только я и не бегал, я домой шел, пиво пил, с путинофашизмом боролся. Но перечить не стал – может, ведь и по рылу засветить. Поэтому ответил уклончиво: э-э, дескать, мэ-э, ты про какого Максима Амелина? Про поэта, который Пашку Белицкого в гостиной у Солженицына избил?
Суламифь стоит тупо , она про Солженицына и слыхом не слыхивала. Смотрю: мысль кипит напряженно, значит, сейчас или в рожу, или коленом – ну, сами знаете куда.
-Пока, – кричу, – побегу Амелина догонять!
Еле ушел от нее. А сам глазами по сторонам шарю: Амелин, если поблизости, наверняка уже затаился, выбирает, как поудобней наброситься. Он ведь тоже без тормозов. Если не пырнет ножиком, так стихи начнет читать.
Но, видимо, есть справедливость. Подходят милиционеры, человек десять. На груди написано «Наши», на спине «Родина», а по бокам «НБП» и «ЛДПР». Ну, путинофашисты, натурально.
- Что ж ты, – говорят, – морда жидовская, пиво на улице пьешь? Президент же
запретил.
А я плачу от счастья, в ноги им кидаюсь: вяжите, дескать, меня православные, лучше от вас лютую смерть принять, чем в лапы поэта угодить. Они посмеялись сначала, а как вой и улюлюканья амелинские услышали, поспешили спастись бегством. И меня, злыдни окаянные, бросили. Пнули еще зло, и на портрет Михаила Касьянова плюнули (я его всегда на груди ношу, как иконку). Да только зря они побежали. Амелин – он же охотник. Если жертва бежит, в нем только азарт просыпается. Мимо меня промчался, пнул зло, на портрет Касьянова плюнул, сделал пару антисемитских замечаний, да и скрылся в трущобах бульвара Яна Райниса.
Что уж там было – не знаю. Но вопли «Путин, спаси и сохрани!» и «Слушай, гадина, стихи!» долго еще раздавались. Потом все затихло, а как «скорая» приехала, я решил, что пора и ноги делать. И сделал.