Глаза распахнули, как блюдца,
Погрязли во тьме и во зле.
В Париже уже не смеются,
Смеются в московском кремле.
В Париже уже не смеются,
Вороны склевали орла.
Куда вы хотите вернуться,
Россия давно умерла.
Усатый застыл, как икона,
Готовится править страной.
А Лысый долдонит с балкона,
А люди ушли в перегной.
И нам никогда не проснуться,
А вам никогда не заснуть.
В Париже уже не смеются,
Совдепия выбрала путь.
Уже не осталось ни чести,
Ни совести, ни головы.
А Лысый картавит на съезде
Среди одуревшей Москвы.
Никто не участвует в преньях,
Забыла нас родина-мать.
И женщины в русских селеньях
Не в силах уже и рыдать.
Следующий текст того же цикла называется «Библиотекарь (2023)»
Погрязли во тьме и во зле.
В Париже уже не смеются,
Смеются в московском кремле.
В Париже уже не смеются,
Вороны склевали орла.
Куда вы хотите вернуться,
Россия давно умерла.
Усатый застыл, как икона,
Готовится править страной.
А Лысый долдонит с балкона,
А люди ушли в перегной.
И нам никогда не проснуться,
А вам никогда не заснуть.
В Париже уже не смеются,
Совдепия выбрала путь.
Уже не осталось ни чести,
Ни совести, ни головы.
А Лысый картавит на съезде
Среди одуревшей Москвы.
Никто не участвует в преньях,
Забыла нас родина-мать.
И женщины в русских селеньях
Не в силах уже и рыдать.
Следующий текст того же цикла называется «Библиотекарь (2023)»