Василий Розанов, поговаривают, любил дружеские посиделки за столом. И вот бухают они, например, с Григорием Распутиным, Абрагамом Валтом или прекраснозадой Зухрой Исааковной Чмо-Верещагиной. Не понравились Розанову слова собутыльника (Зухра Исааковна была, как известно, глухонемой, за что ее и звали на культурные мероприятия элитной богемы тех лет, да и вообще радикальный феминизм тогда был не столь радикален), так он, по вашему, что делал? Бутылкой, скажете, по башке, а потом отколотить, расчленить, да и утопить труп в Мойке, да?
А вот и нет. Василий Моисеевич Розанов убегал, запирался надолго в туалете, издавал оттуда неприличные звуки, а через полтора часа, немного растрепанный и без штанов, гордо входил на кухню или в гостиную (где бухали, туда и входил), и гнусаво и монотонно зачитывал полемический ответ оппоненту. Оппонент, если не спал уже мирно в пьяной блевотине под столом, уходил, посрамленный.
Вот как раньше-то было.
А сейчас?
Собутыльник, пишут в новостях, забил собутыльника томиком Тютчева.
Культура, блин.
Следующая серия называется «Парабола и гипербола»
А вот и нет. Василий Моисеевич Розанов убегал, запирался надолго в туалете, издавал оттуда неприличные звуки, а через полтора часа, немного растрепанный и без штанов, гордо входил на кухню или в гостиную (где бухали, туда и входил), и гнусаво и монотонно зачитывал полемический ответ оппоненту. Оппонент, если не спал уже мирно в пьяной блевотине под столом, уходил, посрамленный.
Вот как раньше-то было.
А сейчас?
Собутыльник, пишут в новостях, забил собутыльника томиком Тютчева.
Культура, блин.
Следующая серия называется «Парабола и гипербола»