Бреду из магазина, бутылку несу, что стяг,
Левая рука сломана, сломана и правая рука.
Но зато Россия – адекватности материк и архипелаг.
И надрывается в телевизоре королева материка.
Когда же начнем казнить, спрашивает философ,
Поскорее бы уже начались массовые расстрелы.
А я из магазина иду, и у меня нет ни к кому вопросов,
Мне бы лишь не упасть, я и так ведь не слишком целый.
А скоро опустят железный занавес, говорят.
Потому что лишь мы адекватны, умны и красивы.
И к нам хочет бежать вся Америка, туда ее в зад,
Даже черные радикал-феминистки бодипозитивы.
То есть, конечно, особенно они.
Потому что если упасть и валяться в зловонной луже,
То народ подойдет и скажет: пни его, пни.
А бодипозитивы сразу подумают о муже.
Точней, о ребенке, они меня усыновят и удочерят,
А жена у каждой из них есть.
На материке адекватности только существование – полный ад.
А всем остальным управляют ум, совесть и честь.
И в телевизоре по всем каналам визжат
Королевы материка адекватности и нормальности.
Скоро опустят железный занавес, говорят.
А вы мне опять какие-то сальности…
Левая рука сломана, сломана и правая рука.
Но зато Россия – адекватности материк и архипелаг.
И надрывается в телевизоре королева материка.
Когда же начнем казнить, спрашивает философ,
Поскорее бы уже начались массовые расстрелы.
А я из магазина иду, и у меня нет ни к кому вопросов,
Мне бы лишь не упасть, я и так ведь не слишком целый.
А скоро опустят железный занавес, говорят.
Потому что лишь мы адекватны, умны и красивы.
И к нам хочет бежать вся Америка, туда ее в зад,
Даже черные радикал-феминистки бодипозитивы.
То есть, конечно, особенно они.
Потому что если упасть и валяться в зловонной луже,
То народ подойдет и скажет: пни его, пни.
А бодипозитивы сразу подумают о муже.
Точней, о ребенке, они меня усыновят и удочерят,
А жена у каждой из них есть.
На материке адекватности только существование – полный ад.
А всем остальным управляют ум, совесть и честь.
И в телевизоре по всем каналам визжат
Королевы материка адекватности и нормальности.
Скоро опустят железный занавес, говорят.
А вы мне опять какие-то сальности…