У России нет друзей, кроме дураков и дорог,
Голове профессора Доуэля встретился Колобок.
А тот уже съел волка, зайца и лису,
И доедает копченую медвежью колбасу.
У России две беды: корешки и вершки.
А главная военная тайна про ночные горшки
У Лукоморья, под зеленым дубом зарыта.
У самого синего моря, у разбитого корыта.
У России есть в Европу зарешеченное окно.
Посадили репку, вынь да положь справку под сукно.
Наши взятки – гладки. Салют, Кибальчиш.
Ваша карта бита. Прощай, немытый Париж.
У России прошлое, как Садовое кольцо.
Голова на плахе и на блюде, в салате лишь лицо.
Смелость, образ и к тому же глубина:
Малая земля, возрождение и целина.
Голове профессора Доуэля встретился Колобок.
А тот уже съел волка, зайца и лису,
И доедает копченую медвежью колбасу.
У России две беды: корешки и вершки.
А главная военная тайна про ночные горшки
У Лукоморья, под зеленым дубом зарыта.
У самого синего моря, у разбитого корыта.
У России есть в Европу зарешеченное окно.
Посадили репку, вынь да положь справку под сукно.
Наши взятки – гладки. Салют, Кибальчиш.
Ваша карта бита. Прощай, немытый Париж.
У России прошлое, как Садовое кольцо.
Голова на плахе и на блюде, в салате лишь лицо.
Смелость, образ и к тому же глубина:
Малая земля, возрождение и целина.