М.- СПб,2004. 21. Четвертый день. Кижи.

[elesin]

Радио “Тишина”.
Давно пора уже такое радио сделать. А теперь передаем музыку - и тишина. Теперь новости - и ни звука. Вот и у нас в каждой каюте радио на кораблике было. Только оно что-то беззвучно шипело, иногда трескало. Мы уж били его, колотили, к самому уху подносили: без толку. Один раз чуть трагедия не произошла - могли обед прозевать. Хорошо, в столовой паника поднялась: где мол, вечно пьяные, что с других столов всегда доедают (оказывается, только мы думали, что доедаем незаметно)?
Когда нас пересилили в каюту сверхультрасуперлюкс, выяснилось, что радио такое везде. Мы, разумеется, в крик: ничего не слышно.
- Что-нибудь придумаем, - говорят.
И придумали. Поутру раздался крик! Правильно: зачем чинить сложную и непонятную технику, если проще заставить радиобабу орать громче! Она, правда (очевидно, за вредность), явно попросила увеличить себе алкогольный паек. Потому что речь ее стала абсурдной и сюрреалистичной. Она стала рыгать и заикаться, постоянно мы слышали стаканный звон и глупый смех.
- А теперь мы подплываем к старинному русскому городу, о, уже проплыли. Он был от вас по левую сторону вашего правого борта, а теперь - сзади. То есть на корме. Корма находится в передней части судна. Судно - только в больнице, здесь же у нас комфортабельные унитазы...
И так до бесконечности, с тостами и сальными анекдотами.
Кстати, в тот день, когда мы чуть обед не прозевали, Листик долго не хотела в каюту идти.
- Будем, - говорит, - сидеть здесь. До ужина. Чтобы уж точно не прозевать. Заманил шуйской водкой, что прела у нас в номере.

в следующей серии:
Паровозики. Игротэка.