А пидарасом – никогда
May. 15th, 2021 04:14 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
elesinАкт 1.
Мюллер, Штирлиц и Борис Пидоркович в берлинском кафе-баре «Я догоню». Штирлиц плачет: его нквд-шный начальник Серега Исаакович Ягодка изменил ему с жирной, глупо ухмыляющейся девкой – в рамках подготовки к будущей борьбе с гей-пропагандой (в НКВД все всё давно знали уже тогда).
Мюллер его утешает, тайком обыскивая. Американо-антисоветский шпион Борис Пидоркович делает вид, что спит в пьяной блевотине, а сам завидует Мюллеру и особенно Штирлицу (уж больно нежно Мюллер Штирлица обыскивает).
Мюллер: Штрилиц, вам нельзя быть евреем...
Никому у нас нельзя быть евреем.
Мне - можно.
Штирлиц: А пидарасом? Ну хоть немножечко, хоть самую капельку?
Мюллер: Нет. Можете побыть бабой – полтора часа. Здесь, в туалете… (сально подмигивая самому себе) Под моим присмотром, конечно.
Можете даже полгода побыть евреем – у нас полно мест, куда вас охотно возьмут побыть евреем.
Но пидарасом – никогда.
Борис Пидоркович (якобы проснувшись):
И улыбка без сомнения
Вдруг коснется ваших губ.
И хорошее настроение
Не покинет наш гей-клуб.
Акт 2.
Входит Иван Гитлер. И баба его – Ева Джугашвили-Голая.
Гитлер (пацанам, весело): Как настроенье?
Мюллер и Штирлиц (то есть пацаны, хором): Улучшилось.
Гитлер: Как здоровье?
Мюллер и Штирлиц (хором): Поправилось.
Гитлер: Ну а жизнь?
Борис Пидоркеович (злобно, подло, шпионя на Америку):
Кончается...
Борис Пидоркович и Ева Джугашвили-Голая (хором, изящно танцуя, а Пидоркович еще и шпионя на Америку):
Я был батальонный минетчик,
Он был ебаришко штабной…
Немая сцена. Все уходят. Зрителям на голову падает Занавес.
Примечание.
Почему Занавес – с большой буквы? Уж не фамилия ли он? А я-то откуда знаю?
Конец примечания.
Мюллер, Штирлиц и Борис Пидоркович в берлинском кафе-баре «Я догоню». Штирлиц плачет: его нквд-шный начальник Серега Исаакович Ягодка изменил ему с жирной, глупо ухмыляющейся девкой – в рамках подготовки к будущей борьбе с гей-пропагандой (в НКВД все всё давно знали уже тогда).
Мюллер его утешает, тайком обыскивая. Американо-антисоветский шпион Борис Пидоркович делает вид, что спит в пьяной блевотине, а сам завидует Мюллеру и особенно Штирлицу (уж больно нежно Мюллер Штирлица обыскивает).
Мюллер: Штрилиц, вам нельзя быть евреем...
Никому у нас нельзя быть евреем.
Мне - можно.
Штирлиц: А пидарасом? Ну хоть немножечко, хоть самую капельку?
Мюллер: Нет. Можете побыть бабой – полтора часа. Здесь, в туалете… (сально подмигивая самому себе) Под моим присмотром, конечно.
Можете даже полгода побыть евреем – у нас полно мест, куда вас охотно возьмут побыть евреем.
Но пидарасом – никогда.
Борис Пидоркович (якобы проснувшись):
И улыбка без сомнения
Вдруг коснется ваших губ.
И хорошее настроение
Не покинет наш гей-клуб.
Акт 2.
Входит Иван Гитлер. И баба его – Ева Джугашвили-Голая.
Гитлер (пацанам, весело): Как настроенье?
Мюллер и Штирлиц (то есть пацаны, хором): Улучшилось.
Гитлер: Как здоровье?
Мюллер и Штирлиц (хором): Поправилось.
Гитлер: Ну а жизнь?
Борис Пидоркеович (злобно, подло, шпионя на Америку):
Кончается...
Борис Пидоркович и Ева Джугашвили-Голая (хором, изящно танцуя, а Пидоркович еще и шпионя на Америку):
Я был батальонный минетчик,
Он был ебаришко штабной…
Немая сцена. Все уходят. Зрителям на голову падает Занавес.
Примечание.
Почему Занавес – с большой буквы? Уж не фамилия ли он? А я-то откуда знаю?
Конец примечания.
no subject
Date: 2021-05-15 01:34 pm (UTC)Пьяный Лесин лежит в луже блевотины, в грязном сортире. Входит Иосиф Путин с сиротами суворовцами.
Путин: Опять нажрался! Поэт-кабриолет…
Лесин: Имею право. Раз не пидарас!
Суворовцы хором: Артиллеристы, Сталин дал приказ,
Артиллеристы, жопу напоказ!
Путин: Пить меньше надо и вступать не в гавно, а в «Единую Россию»!
Лесин: Навальный тебе сраку порвёт на 15-ть союзных республик!
Путин: Пусть он сначала с параши слезет, а потом меня догонит, противный такой…
Суворовцы хором: Боже храни Путина великого,
С нами Путин и Христос!
Бьют колокола и часы на Кремлевской башне.
Появляется батько Махно на тачанке!
Конец, а кто слушал - молодец!