Людвиг Витгенштейн, или Как я научил одного отдельно взятого младенца говорить

Давно было. В конце 1991-го или в начале 1992-го года. Оставили меня как-то беспечные родители и их бестолковые друзья один на один с младенцем. А сами пошли покурить. А я, видите ли, не курю. Вот они и пошли всей своей беспечно-бестолковой толпою на балкон, а меня оставили одного с младенцем. Ты же, пояснили они свои действия, отец-одиночка, а значит, каждую секунду, когда ты не тетешкаешь своего личного младенца, ты скучаешь по общению с малолетними младенцами. Ну, хорошо хоть с малолетним младенцем оставили, а не с малолетними, думаю, преступниками. Наверняка, продолжаю думать мысль внутри всех своих когнитивных способностей и прочих осмысленностей, он у них таким, в конце концов, и вырастет.
Ладно, говорю, оставляйте. Они и оставили. А я тогда и в самом деле был отцом-одиночкой. Младенца (моего) в кои-то веки навестила его мать, а я пошел куда-то с кем-то выпить. Ну, вот, и сижу с младенцем (чужим). Потому что я якобы не курю. Я, впрочем, действительно не курю. Ну, минуту сижу, две минуты. Выпил, конечно, рюмку-другую. Младенец молчит. Я ему и говорю. Людвиг, говорю, Витгенштейн. Скажи мне, младенец: Люд-виг Вит-ген-штейн. Логико-философский трактат. Младенец: бе-ме. Нет, отвечаю, не бе-ме, а Люд-виг Вит-ген-штейн. Логико-философский трактат, наверное, тебе еще рановато произносить, а уж Люд-виг Вит-ген-штейн, будь добр, скажи. Младенец упорно гнет свою линию, мол, бе-ме и ме-бе. Люд-виг, уже начинаю злиться, Вит-ген-штейн.
Тут входят всею толпою бестолковые родители юноши и их беспечные друзья. Будущий малолетний преступник с логико-философским уклоном им прямо с порога заявляет. Людвиг, говорит, Витгенштейн. Точнее, конечно, он сказал что-то типа: Лю-да Тинь-тень-тень. Но все равно разобрать можно, если ты, конечно, не полный кантианец.
Ой, радуется мамаша, он сказал «мама». Какая же, возмущаюсь, «мама», когда он сказал «Людвиг Витгенштейн». Сам ты, мне отвечают, Людвиг Витгенштейн. Я, конечно, обиделся, но терпеливо объяснил, что никакая не мама, а именно что Людвиг Витгенштейн, «Логико-философский трактат». Они только руками замахали.
Маму того деятеля из колыбели, кстати, звали Людой. И фамилия предельно простая. Или Миттельшпиль или Головорезова. Или что-то в том же духе, не помню, да и неважно. Важно, что говоря отчетливо «Люда Бутерброд», он и в самом деле в каком-то смысле сказал «мама».
Вот так я и научил одного отдельно взятого младенца говорить «Людвиг Витгенштейн».

Граждане, послушайте меня

Граждане, послушайте меня,
Граждане, скажу вам откровенно.
Хорошо у нас в начале дня.
Вечером и вовсе обалденно.

Мама, хорошо нам без котлет.
Мама, хорошо нам без бульона.
Мама, отключи мне интернет,
Мама, я – находка для шпиона.

Мама, я – болтун, пора с колен
Подниматься, чтоб идти по свету.
Мама, отключи мне ВПН.
Хоть у нас его, конечно, нету.

Мама, не нужны нам куличи,
Поменяем курицу на корни.
Мама, холодильник отключи,
Мама, телевизор нас накормит.