Прихожу на выборы. Трезвый, как стекло

Прихожу на выборы. Трезвый, как стекло.
А мне и говорят: вы пьяный в драбадан.
Уносите отсюда ваше мерзкое мурло,
Слава Казахстану, да здравствует Казахстан.

При чем же тут, спрашиваю, Казахстан?
Мне никто не звонил, на выборы не звал,
А я все равно пришел и даже не мну стакан,
Не ругаю трамваи Витязь, а только хвалю Урал.

Слава, кстати, Уралу, да здравствует Урал.
Наконец-то открыли трамвайную остановку.
А мне, повторяю, никто не звонил, и на выборы не звал,
И я мирно прячу в кармане поллитровку.

А поэты-патриоты так родиною горды,
Что едят в ресторане один доширак.
Вспоминая труды и дни Золотой орды,
Привет, эмигранты, свободный Ирак.

А мне, рыдаю, никто не звонил, на выборы никто не звал,
А вы меня, милая девочка-мент, не хочешь пускать.
А она мне: Лесин, идите на Павелецкий вокзал,
Там траурный поезд Ленина, за кого тебе голосовать?

Ну я и пошел, приплясывая, из кабака в кабак,
Как мыслящая тростинка среди урагана.
И везде я заказывал только лишь доширак.
Во славу России, Урала и Татарстана.

У России нет друзей, кроме дураков и дорог

У России нет друзей, кроме дураков и дорог,
Голове профессора Доуэля встретился Колобок.

А тот уже съел волка, зайца и лису,
И доедает копченую медвежью колбасу.

У России две беды: корешки и вершки.
А главная военная тайна про ночные горшки

У Лукоморья, под зеленым дубом зарыта.
У самого синего моря, у разбитого корыта.

У России есть в Европу зарешеченное окно.
Посадили репку, вынь да положь справку под сукно.

Наши взятки – гладки. Салют, Кибальчиш.
Ваша карта бита. Прощай, немытый Париж.

У России прошлое, как Садовое кольцо.
Голова на плахе и на блюде, в салате лишь лицо.

Смелость, образ и к тому же глубина:
Малая земля, возрождение и целина.