Нашел я в сумке бутылку водки,
Точней, конечно же, половину.
Потом – не помню. Вокруг высотки,
«Ослов ученых на середину».
Что было раньше – не помню тоже.
Уже суббота? Идем по краю.
Нашел я в сумке еще… и что же?
Портрет нашел я! Припоминаю.
Мы были, кажется, в Чебуречной,
Где нас художники рисовали.
Любая музыка будет вечной,
Когда закончатся фестивали.
Был Чемоданов, певец искусный.
Еще парняга, убийца ловкий.
Им был Емелин зарезан грустный
За две бутылки моей зубровки.
Емелин, к счастью, удачно выжил,
Но долго трупом лежал кровавым.
Сказал я парню: Но вы же! Вы же!
Зачем убили ножом корявым
Легенду русской литературы?..
А в Чебуречной гевалт и свары.
Друг другу вцепятся в шевелюры
Сейчас две феи – шикарных чмары.
Пейзаж привычный, ландшафт столичный,
Порою морду бьет сука суке.
Нашел я в сумке портрет отличный,
Портрет прекрасный нашел я в сумке.

Точней, конечно же, половину.
Потом – не помню. Вокруг высотки,
«Ослов ученых на середину».
Что было раньше – не помню тоже.
Уже суббота? Идем по краю.
Нашел я в сумке еще… и что же?
Портрет нашел я! Припоминаю.
Мы были, кажется, в Чебуречной,
Где нас художники рисовали.
Любая музыка будет вечной,
Когда закончатся фестивали.
Был Чемоданов, певец искусный.
Еще парняга, убийца ловкий.
Им был Емелин зарезан грустный
За две бутылки моей зубровки.
Емелин, к счастью, удачно выжил,
Но долго трупом лежал кровавым.
Сказал я парню: Но вы же! Вы же!
Зачем убили ножом корявым
Легенду русской литературы?..
А в Чебуречной гевалт и свары.
Друг другу вцепятся в шевелюры
Сейчас две феи – шикарных чмары.
Пейзаж привычный, ландшафт столичный,
Порою морду бьет сука суке.
Нашел я в сумке портрет отличный,
Портрет прекрасный нашел я в сумке.
