После бала
Jan. 25th, 2017 04:23 pmНикогда я не был уркаганом.
Но порою вою на Луну.
Из черты оседлости с наганом
Я пришел разваливать страну.
Я пришел сюда в лаптях обутый,
Слушал песни западных славян.
Обзывал Столыпина Малютой
И водил крестьянок в ресторан.
Я пришел разрушить Исаакий.
Тоже, кстати, имя не фонтан.
Подошло бы грязному писаке.
Хорошо еще, что не Натан.
Голубой вагон бежит. Слегка нам
Голый месяц освещает путь.
Из черты оседлости с наганом
Я пришел забыться и заснуть.
Но не тем холодным сном сомнений,
Что тревожат с юности меня.
Знаю я, они прошли, как тени,
Не коснувшись вечного огня.
Трудно в синагоге без тафгая.
Без него там, в общем-то, никак.
Помнишь, как недавно, дорогая,
Мы зашли в Макдональдс пить коньяк.
Пили мы. Коньяк легко в аорту,
Как поется в песне, проникал.
Я весь путь тогда к аэропорту
Проморгал, а также проикал.
Хорошо быть жертвенным бараном.
Ручку, корешок, озолоти.
Из черты оседлости с наганом
Вышел я. Куда теперь идти?
Но порою вою на Луну.
Из черты оседлости с наганом
Я пришел разваливать страну.
Я пришел сюда в лаптях обутый,
Слушал песни западных славян.
Обзывал Столыпина Малютой
И водил крестьянок в ресторан.
Я пришел разрушить Исаакий.
Тоже, кстати, имя не фонтан.
Подошло бы грязному писаке.
Хорошо еще, что не Натан.
Голубой вагон бежит. Слегка нам
Голый месяц освещает путь.
Из черты оседлости с наганом
Я пришел забыться и заснуть.
Но не тем холодным сном сомнений,
Что тревожат с юности меня.
Знаю я, они прошли, как тени,
Не коснувшись вечного огня.
Трудно в синагоге без тафгая.
Без него там, в общем-то, никак.
Помнишь, как недавно, дорогая,
Мы зашли в Макдональдс пить коньяк.
Пили мы. Коньяк легко в аорту,
Как поется в песне, проникал.
Я весь путь тогда к аэропорту
Проморгал, а также проикал.
Хорошо быть жертвенным бараном.
Ручку, корешок, озолоти.
Из черты оседлости с наганом
Вышел я. Куда теперь идти?