(no subject)
Feb. 26th, 2007 01:44 pm* * *
Москва просыпается. Старый Арбат.
Метель. Разноцветные презервативы.
Калининский чист. К банкоматам спешат
Солидные граждане с банками пива.
Свернем на Бульварное. Литинститут.
Сосулькой блевотина спит на решетке.
По улице Горького злобно идут
Угрюмые бляди походкою четкой.
Идут они строем, идут в Мавзолей.
Колени их сдвинуты, груди суровы.
Ведь там, в Мавзолее, лежит много дней
Пробитая пулею кепка Лужкова.
Москва просыпается. Но ни души.
По улицам бродят одни только тени.
На улице Кирова столько машин,
Что хочется плакать и пасть на колени.
Верни мне мой город, палач и бандит.
Верните… Но стены не скажут ни слова.
Не скажут и башни. Печально лежит
Пробитая пулею кепка Лужкова.
Москва просыпается. Старый Арбат.
Метель. Разноцветные презервативы.
Калининский чист. К банкоматам спешат
Солидные граждане с банками пива.
Свернем на Бульварное. Литинститут.
Сосулькой блевотина спит на решетке.
По улице Горького злобно идут
Угрюмые бляди походкою четкой.
Идут они строем, идут в Мавзолей.
Колени их сдвинуты, груди суровы.
Ведь там, в Мавзолее, лежит много дней
Пробитая пулею кепка Лужкова.
Москва просыпается. Но ни души.
По улицам бродят одни только тени.
На улице Кирова столько машин,
Что хочется плакать и пасть на колени.
Верни мне мой город, палач и бандит.
Верните… Но стены не скажут ни слова.
Не скажут и башни. Печально лежит
Пробитая пулею кепка Лужкова.