elesin

Все певцы одинаково мерзкие, поэтому я их голоса всегда различаю. В смысле, бодрствуют-то все одинаково, а спят совершенно по-разному. Листик, например, мечтательно пукает, я (уверяют спецслужбы) страстно чешусь и ругаю проклятых путинофашистов, Геодезист, как выяснилось, - храпит. На разные голоса, с надрывом, протяжно.
А мы, обозрев Кремлик, пришили, натурально, в гостиницу. А там - ночь! Но мы тоже не лыком шиты: зашли, как вы помните, в магазин «Цветы». Там, как вы тоже, наверное, еще помните, круглосуточно торгуют - ну, в каком-то смысле цветами, да. Взяли бутылочку, сидим, материмся друг на друга обидными прозвищами. А потом - р-раз! - и допили. Пора, следовательно, баиньки. А кроватей всего три, а нас целых трое.
- А давайте, - говорю, - сдвинем. Я на трех, поперек, Геодезист на полу, а Листик на балконе, тем более уже тепло. К тому же ее, обнаженную, может какой-нибудь маньяк-извращенец-вуйерист увидеть. Листик заинтересованно закивала, но Г., разумеется, отказался.
Легли на разные. Песни поем, желаем спокойной ночи другу, стучим в стены, обзываем соседей сволочью в Господин Великий Новгород понаехавшей. Г. уснул.
Храпящие, как известно, всегда засыпают первыми.
Не знаю уж почему, видимо, привычка, выработанная годами. Лежим, слушаем перекаты. Я уже медленно засыпаю, Листик сопит недовольно. Не любит, что ли? А, может, - каприз.
Начала она интеллигентно покашливать: ох-хо-хонюшки-хо-хо. Помогло, но на секунду. Она - громче. Тот же результат. А я уж почти сплю, вдруг слышу сквозь сон: храп стал потише, зато прибавились стоны и глухие удары.
Гляжу: апокалипсис.
Листик, яростно пердя, бьет Г. головой об острый угол кровати. Да еще и критикует: нехорошо, мол, храпеть. Кровь во все стороны летит, остатки зубов, прочие фрагменты тела. Затих Геодезист, только слабо постанывает. Листик, уставшая, но довольная, мирно дремлет, а я, понятное дело, так всю ночь глаз и не сомкнул. Вдруг, думаю, захраплю? Нет, жизнь дороже.

следующая серия называется "Утро. Попытка любви, месть Г."