(no subject)
Jan. 5th, 2004 05:39 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
elesinНГ, или Ду-ду юден, ду-ду Россия
Из-за проклятого нового года в метро не могу попасть: так разжирел, что между турникетами не пролезаю. Пришлось на машине ехать. К Шенкману. А было как. Просыпаюсь вчера в шесть утра. Выпиваю три банки Невского светлого. И еще какого-то гавна (пардон, мочи) из стакана. Звонит Ян Стивович Шенкман. Говорит невнятно, но догадаться нетрудно: бухать зовет. Звоню Льву Васильевичу Пирогову. Он антисемит, поэтому Шенкмана любит.
Трубку берет жена. Я сразу насторожился. Тем более, что говорит подозрительно бодрым голосом. Лев Васильевич, соответственно, предельно угрюм. Не надо быть Дон Кихотом, чтоб догадаться – если жена веселая-веселая, а муж угрюмый-угрюмый, значит жена мужа бухать не пускает.
Поехал к Шенкману. В машине выпил Балтику третью, пока ждал Шенкмана, употребил Золотую бочку светлую. Встретились. В одном кафе выпили по 50. в другом – тоже по 50 и пива. В третьем – по сто и пива. И еще по 50. пошли на площадь Борьбы. Взяли 250 Старой Москвы. Бухнули возле памятника Ерофейчику. Потом еще где-то были, где – не помню. Приехал домой: жады звонят с первого этажа. Спускайся, мол, бухать. Спустился пешком с 11 этажа: в лифт постеснялся войти. Говорю: а как будет по-немецки «Бей жидов, спасай Россию»? Объяснили: ду-ду юден, ду-ду Россия. Дальше ничего не помню. Помню только, что обещал проводить их в 7.30 утра в Германию.
Проснулся, как всегда, в шесть утра с ясной головой. Пока надел ботинок (спал, по традиции, в куртке, шапке, шарфике и одном ботинке, ибо второй снял из щегольства) ударило 15.00. Жиды, рассудил здраво, уже к Смоленску подъезжают. Но не зря ж одевался! Пошел в магазин.
Речь не работает. Совсем.
Объяснил жестами продавщице, что бухнуть надо бы, но немного. А она, гадина, уточняет: Вам пива, водки или и того и другого? Стою, вращаю глазами. Собрался, сказал по немецки: ду-ду юден, ду-ду Россия. И пошел в магазин «Колбасыр». Он хоть и далеко, зато супекрмакет. Говорить не надо. По дороге обратил внимание, что в Тушино улицы – Вишневая, Цветочный проезд и пр. Как в «Незнайке». И улица Свободы. Вот на улице Свободы и стоит «Колбасыр». Замечательный магазин. Взял я Золотой бочки светлой шесть банок, подхожу к кассе. Жестами показываю, что деньги в кармане. Она вынимает, что-то там себе кумекает, часть возвращает, банки (увы, приходиться брать банки, ибо они легче) укладывает в пакетик. Потом смотрит жалистно, одну банку из пакетика вынимает. Может, вам открыть?
Что мне было делать? Или кивнуть или расплакаться. Кивнул. А расплакался уже на улице.
Из-за проклятого нового года в метро не могу попасть: так разжирел, что между турникетами не пролезаю. Пришлось на машине ехать. К Шенкману. А было как. Просыпаюсь вчера в шесть утра. Выпиваю три банки Невского светлого. И еще какого-то гавна (пардон, мочи) из стакана. Звонит Ян Стивович Шенкман. Говорит невнятно, но догадаться нетрудно: бухать зовет. Звоню Льву Васильевичу Пирогову. Он антисемит, поэтому Шенкмана любит.
Трубку берет жена. Я сразу насторожился. Тем более, что говорит подозрительно бодрым голосом. Лев Васильевич, соответственно, предельно угрюм. Не надо быть Дон Кихотом, чтоб догадаться – если жена веселая-веселая, а муж угрюмый-угрюмый, значит жена мужа бухать не пускает.
Поехал к Шенкману. В машине выпил Балтику третью, пока ждал Шенкмана, употребил Золотую бочку светлую. Встретились. В одном кафе выпили по 50. в другом – тоже по 50 и пива. В третьем – по сто и пива. И еще по 50. пошли на площадь Борьбы. Взяли 250 Старой Москвы. Бухнули возле памятника Ерофейчику. Потом еще где-то были, где – не помню. Приехал домой: жады звонят с первого этажа. Спускайся, мол, бухать. Спустился пешком с 11 этажа: в лифт постеснялся войти. Говорю: а как будет по-немецки «Бей жидов, спасай Россию»? Объяснили: ду-ду юден, ду-ду Россия. Дальше ничего не помню. Помню только, что обещал проводить их в 7.30 утра в Германию.
Проснулся, как всегда, в шесть утра с ясной головой. Пока надел ботинок (спал, по традиции, в куртке, шапке, шарфике и одном ботинке, ибо второй снял из щегольства) ударило 15.00. Жиды, рассудил здраво, уже к Смоленску подъезжают. Но не зря ж одевался! Пошел в магазин.
Речь не работает. Совсем.
Объяснил жестами продавщице, что бухнуть надо бы, но немного. А она, гадина, уточняет: Вам пива, водки или и того и другого? Стою, вращаю глазами. Собрался, сказал по немецки: ду-ду юден, ду-ду Россия. И пошел в магазин «Колбасыр». Он хоть и далеко, зато супекрмакет. Говорить не надо. По дороге обратил внимание, что в Тушино улицы – Вишневая, Цветочный проезд и пр. Как в «Незнайке». И улица Свободы. Вот на улице Свободы и стоит «Колбасыр». Замечательный магазин. Взял я Золотой бочки светлой шесть банок, подхожу к кассе. Жестами показываю, что деньги в кармане. Она вынимает, что-то там себе кумекает, часть возвращает, банки (увы, приходиться брать банки, ибо они легче) укладывает в пакетик. Потом смотрит жалистно, одну банку из пакетика вынимает. Может, вам открыть?
Что мне было делать? Или кивнуть или расплакаться. Кивнул. А расплакался уже на улице.
