В обнимочку с обшарпанной гармошкой

А еще так называемые писатели никогда ничего не могут сказать сразу, просто и по телефону. Нет, им обязательно надо «увидеться», «посидеть и поговорить», видите ли, «давно не виделись». Но ни посидеть, ни поговорить им не хочется. Им надо, чтобы я написал про их очередную книжку, про их «новый, очень интересный проект». Ну, хорошо, говорю, давай книжку, рассказывай про «проект», зачем встречаться? Для чего мне на тебя, говнюка, надо убивать целый день, покупать тебе бухло и закуску (а ты еще к тому же «сегодня выпивать особо не можешь» и т.д.). Ага, надо, чтоб я набухался и спьяну наобещал тебе всего-всего. А потом начнется шантаж: «ты же обещал».
Повторяю им: я и так напишу, опубликую твой текст или что там тебе надо, если укладывается в формат, не является прямой рекламой и пр. Давай же, говори, что тебе надо. Нет, надо «увидеться», «посидеть и поговорить», «давно не виделись». Ага, не виделись. Да не нужен я тебе, что ты врешь-то, сука.
Как там у Высоцкого?
А я сидел с засаленною трешкой,
Чтоб завтра гнать похмелие мое,
В обнимочку с обшарпанной гармошкой –
Меня и пригласили за нее.
Вот именно. Если б не моя «гармошка», не хотел бы ты «увидеться». Не нужен я тебе без «гармошки». А уж ты мне и подавно, мразь лицемерная.
И не такая уж она обшарпанная, та «гармошка», выходит, раз тебе так нужна. Хотя если про тебя не написать, то сразу выяснится, что и «гармошка» обшарпана, и сам я бездарное чмо, а ты терпел нас исключительно из-за слабости характера, свойственной всем «настоящим гениям».
Кто бы сомневался.

Куда ни глянь – везде хиджабы

Куда ни глянь – везде хиджабы,
Такая, граждане, Москва.
Еда, бухло, понты и бабы,
Всё остальное – трын-трава.

Всё остальное из сексшопа
Ты принесла, душа душой.
Еда, бухло, понты и жопа,
Всё остальное – хорошо.

Всё остальное под покровом
Заветной ночи на плацу.
Всё остальное на Садовом
Кольце. И дальше – по кольцу.