Бездарные самовлюбленные графоманы

Все писатели – бездарные самовлюбленные графоманы. Исключения составляют сотые, если не тысячные, доли процента. Исключения касаются единственного слова: бездарные. Да, некоторые самовлюбленные графоманы все же отчасти не лишены определенных способностей. Заметных, конечно же, только на сером фоне блевотного говна всех остальных. Я ношусь с их сраными способностями, как с писаной торбой, вылавливаю из цистерны мутной бездарной массы ничтожные капельки, пытаюсь их (капельки) сберечь. На что они (самовлюбленные графоманы) напыщенно верещат: не сметь редактировать мое абсолютно гениальное совершенство.
Редактуру потом, разумеется, не замечают, не видят вообще ничего.
Кстати, ув. господа писатели, читающие данный текст.
Вы абсолютно ВСЕ свято убеждены, что фраза про редкие исключения касается вас. Все-все. Именно все. Ваша любимая фраза ведь какая? Правильно, «я не все».
Все кричат – «я не все». Абсолютно, голубчики вы мои, все.
Так вот, фраза про редкие исключения вас не касается.
Никоим образом.
Чтоб вы знали.

Хочешь

Хочешь что-то сделать хорошо – ничего не делай вовсе. А то мало ли…

Дай нам неба и водную гладь

Дай нам неба и водную гладь,
И тоска, чтоб не очень остра.
Чтобы жизнь в кабаках прожигать,
А не сраный рукав у костра.

Чтоб не горы и гей-газават,
А чтоб леди Годива с конем.
Что за лыжи у печки стоят?
Да гори они синим огнем.

Да пошли они все от души,
Благодарствую, наш интерес.
Зазеркалье, Алиса, круши,
И страну дураков и чудес.