Ах, Грета, Грета, Грета,
Угрюмый феминист.
Не ешь ты винегрета,
Не ешь капустный лист.
Тебе куда привычней
Людей жевать живьем.
Была б ты симпатичней,
Общалась бы с жульем.
А так – сплошные рези,
Не выдох и не вдох.
Ты просто Ирма Грезе,
А также Ильза Кох.
Ты лезешь на вершину
Опять по головам.
Езжай же в палестину,
Живи уютно там.
Поддерживай всецело,
А то, что палачи –
Тебе какое дело?
Терпи и не кричи.
Домой попасть, конечно,
Не сможешь ты назад.
Зато тебя успешно
И радостно съедят.
Не есть же им свинины,
Тебя сожрет на раз
Во славу палестины
Любимый твой хамас.
Не вздумай защищаться,
Иначе ты злодей.
Должна ты улыбаться
Величию идей.
Поэма без названья,
Народный страшный суд.
И спицы для вязанья
Тебе не привезут.
И нет гвоздей, о боже,
Засеря юнисеф.
И больше не поможет
Тебе уже РФ.
Карету мне, карету,
Молчите, господа.
Скорей отдайте Грету
Хамасу навсегда.
Угрюмый феминист.
Не ешь ты винегрета,
Не ешь капустный лист.
Тебе куда привычней
Людей жевать живьем.
Была б ты симпатичней,
Общалась бы с жульем.
А так – сплошные рези,
Не выдох и не вдох.
Ты просто Ирма Грезе,
А также Ильза Кох.
Ты лезешь на вершину
Опять по головам.
Езжай же в палестину,
Живи уютно там.
Поддерживай всецело,
А то, что палачи –
Тебе какое дело?
Терпи и не кричи.
Домой попасть, конечно,
Не сможешь ты назад.
Зато тебя успешно
И радостно съедят.
Не есть же им свинины,
Тебя сожрет на раз
Во славу палестины
Любимый твой хамас.
Не вздумай защищаться,
Иначе ты злодей.
Должна ты улыбаться
Величию идей.
Поэма без названья,
Народный страшный суд.
И спицы для вязанья
Тебе не привезут.
И нет гвоздей, о боже,
Засеря юнисеф.
И больше не поможет
Тебе уже РФ.
Карету мне, карету,
Молчите, господа.
Скорей отдайте Грету
Хамасу навсегда.