Наш пациент скорее мертв

Наш пациент скорее мертв,
В кабмине – обстановка.
Другого нет лица у морд,
Олень и шалашовка.

Москва – Пекин, Москва – Пхеньян,
Идут вперед народы.
А пролетарии всех стран
Сломали все заводы.

Где стол был яств и наркомпрос,
Не ждите больше манну.
Наш философский паровоз
Задавит вашу Анну.

Другого нет у нас пути,
Канатная дорога.
Эй, подскажите, как пройти,
И где тут синагога.

Живешь, как во сне, как в чужом и кошмарном сне

Живешь, как во сне, как в чужом и кошмарном сне:
Снуешь устало между многоэтажных бараков
С бомжами, самокатами и патриот-иномарками наравне.
Каждый либеральный режим одинаков.
Каждая по-своему – сходят с ума диктатуры.
А может, наоборот.
Копошатся в контейнерах мусорных каламбуры,
Благоустройство бесконечное ширится и растет.
Заехали на рельсы десятки осатаневших такси,
Окружили трамвай и сигналят, акбары и моджахеды.
Жить стало лучше и веселее на Руси,
Курьеры везут отравленные обеды.
И давят прохожих, какой тут сон?
Нет никакого сна, давят прохожих курьеры.
Сижу в кабаке, надо мною летает унылый дрон,
Над рядовыми издеваются сержанты и офицеры.

По следам наших выступлений

Писал я тут на днях, что в Париже запрещают электросамокаты. Порадовался за Францию. И горько посетовал: в России, мол, до такого не дойдут, не подражать же Гейропе.
И ошибся! У нас, похоже, тоже могут запретить сраные самокаты. Наверняка сделают все через жопу, например, запретят ездить по дороге, предпишут кататься только на тротуарах. Или еще что-нибудь. Но все равно! Сам почин! Сам факт!
Послушались в кои-то веки меня, старика.
В связи с чем вспоминается анекдот времен русско-японской войны. Итак, анекдот:
- Царю, прежде чем затевать русско-японскую войну, надо было посоветоваться с Рабиновичем.
- С каким Рабиновичем?
- Да с любым!..
Вот и я говорю.