Пошел на вечер поэтический

Пошел на вечер поэтический.
А там побоище (ристалище):
Три поэтессы бьют четвертую.
А рядом пятая стоит.
Стоит и думает восторженно:
Какая все же сука подлая
Иосиф Бродский сотоварищи
Такая сука что махмуд
Три поэтессы бьют четвертую
А та в ответ уютно хрюкает
Кровь изо рта отважно булькает
Поэты горестно стоят
Один бормочет: слава пушкину
Другой грустит: а ну-ка девушки
Все остальные озадаченно
В карманах шарят у меня
Поскольку я гляжу на драку и
Не берегу карманы бдительно
А в них конфеты с мармеладками
И всевозможный шоколад
Три поэтессы бьют четвертую
Вокруг снует уныло пятая
И произносит доверительно:
Кпрф кпрф
Шестая ходит синусоидой
Глядит на храм христа спасителя
Мне говорит очаровательно:
Купите, Лесин, крэм-брюле
Три поэтессы бьют четвертую
Седьмая бегает наседкою
Свистит: полиция милиция
НКВД ГКЧП
А я сижу в углу разборчиво
Летят куда-то гуси-лебеди
Течет заботливо Москва-река
Идет повсюду литпроцесс

У мухи есть гнездо

У мухи есть гнездо,
У вора есть нора,
Кого ты ждешь, Годо,
Где дождь, как из ведра?

Что делать и куда
Нам плыть среди акул?
Вчера была среда,
Дорога на Кабул.

Бесцветные мелки
Раскрасят палимпсест.
Для зверя-то силки,
А для стриптиза шест

Где платье для царя,
Король почти одет.
Скажите утке: кря.
Она ответит: нет.

Война уже не идет

Война уже не идет,
А бабы все голосят.
45-й год.
Есенину 50.

Он дважды сидел.
И живет не в Москве.
Попал под расстрел
Маяковский В.

А Мандельштам жив,
Блок ненавидит прессу.
Ядовит и плешив,
Гитлеру посвятил пьесу.

Троцкий пил самогон
И утонул в пруду.
Сталин разоблачен
В 38 году.

Петроград – город-герой,
Его заняли шведы.
Тухачевский живой,
Власов – маршал победы.

Хиросиму и Нагасаки
Никто не бомбил.
Пишет о Пастернаке
Хармс Даниил.

Вроде бы ад не тот,
Да только все тот же ад.
45-й год.
Есенину 50.