Есть многое на свете, друг Гораций,
Что не для наших половых ориентаций.
«Есенин, утонул в 25 году»
Приходит ко мне Шварцман,
На кровать мою садится.
Черный человек, черный,
Ты портвейном меня не мучай...
* * *
Лучше брать, чем давать, если деньги и навсегда.
Лучше давать, чем брать, если хуй, на время, и в рот.
Нас накрыла пиздою большая-большая беда,
А нас не ебет.
* * *
Кормил собаку котлетами с ванилином,
А собака любила конфеты.
Ловкие утки летели клином,
Кошка гадила девочке в сандалеты.
Корифей оскорблял хор,
Поезду подмигивал светофор.
* * *
Пускай поэт лежит в канаве,
Ты осуждать его не вправе.
Вся жизнь поэта – боль и мука,
А ты мудак, гавно и сука.
Что не для наших половых ориентаций.
«Есенин, утонул в 25 году»
Приходит ко мне Шварцман,
На кровать мою садится.
Черный человек, черный,
Ты портвейном меня не мучай...
* * *
Лучше брать, чем давать, если деньги и навсегда.
Лучше давать, чем брать, если хуй, на время, и в рот.
Нас накрыла пиздою большая-большая беда,
А нас не ебет.
* * *
Кормил собаку котлетами с ванилином,
А собака любила конфеты.
Ловкие утки летели клином,
Кошка гадила девочке в сандалеты.
Корифей оскорблял хор,
Поезду подмигивал светофор.
* * *
Пускай поэт лежит в канаве,
Ты осуждать его не вправе.
Вся жизнь поэта – боль и мука,
А ты мудак, гавно и сука.