Все говорили: стойте, господа

Все говорили: стойте, господа,
За нас весь мир, от красных отобьемся.
Все говорили: мы еще вернемся.
Никто, глядь, не вернулся никуда.

Россия то во мгле, а то на дне,
И ряха у царя растет и репа,
Не спорьте, у кого духовней скрепа,
Раз голый Достоевский на коне

Спешит на философский пароход,
За родину, за Сталина, за бога,
Застряла реновация немного,
Зато спецоперация идет.

Не хотели про изъяны

Не хотели про изъяны
Нашей армии и флота.
Мирно шла за ротой рота
Прямо в грязные болота.
Рабский труд из обезьяны
Сразу сделал патриота.
На проспект войны и мира
Бодро прибыл экипаж:
25-я квартира,
56-й этаж.

Ну, были бы просто гады

Ну, были бы просто гады,
Паскуды и людоеды,
И хрен бы со всеми ними,
Но каждый ведь пишет: Хармс,
Ахматова, Пушкин, Чапек,
Гомер, Лукиан, Олеша.
Еще добавляют: Гоголь,
Рабле, Томас Мор и Блок.

И думаешь: вроде люди,
И даже что-то читали.
Так что ж тогда хрюканину,
С ума посходив, несут?
А кто их поймет, убогих?
Зачем понимать? Ну что мне
За радость, если пойму?

Сидели на остановке
В тоске алкаши, к ним третий
С бутылкою подошел.
Точнее, там полбутылки
Осталось, но пили нежно,
Душевно и мирно пили,
И я им сосисок дал.

Подъехал блевотный «Витязь»,
Я сел в него осторожно,
Уехал, ну да, Россия,
Ну да, вашу мать, Москва.