![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Все уже давно написано до нас. Датский писатель Ханс Шерфиг (1905 - 1979), повесть «Мертвый человек»:
«Бранд набросился однажды на улице на критика и плеснул ему в лицо синюю краску за то, что тот написал о нем, что он талантлив.
- Я не талантлив! – кричал Бранд. – Я гениален!» (Ханс Шерфиг. Пропавший чиновник. Загубленная весна. Мертвый человек. – М.: Худож. лит., 1979).
Почти все о ком я пишу, что они талантливы, ведут себя так же, как упомянутый художник Бранд. Да и признаться, те, о ком я пишу, что они гениальны, ведут себя не лучше. Я не просто гениальный, я самый гениальный гений во вселенной, вопят они, брызжа кровавой слюною.
Все уже давно придумано до нас. Вот как Шерфиг описывает современную ему литературно-художественную тусовку:
«За одним из столиков сидело несколько поэтов. Они превозносили друг друга до небес, умиляясь этому взаимному панегирику.
У другого устроились несколько художников и жестоко поносили один другого. Позеленев от злости, они выкрикивали: «Бездарь, бесталанный, никудышный!»… В темном углу сидели меценат и художник. Художник сиял от удовольствия, можно было подумать, что ему удалось продать все свои картины. Но ничего похожего. Он всего навсего отсоветовал меценату купить картину своего лучшего друга».
И далее, уже о любви и дамах: «- Это ужасно! – говорила она, возбужденно сверкая глазами. – Это добром не кончится. Однажды они убьют друг друга из-за меня. - И она заламывала руки, немея от счастья…»
Потрясающая женщина, могу назвать десяток таких. Тем более, что далее беседа принимает совсем трагический оборот, и в лирическом герое мне трудно опять не узнать себя:
«- Вам нравятся помидоры? – вдруг спросила она.
- Помидоры? Да… как же. Я обожаю помидоры. – «Наверно, собирается угостить», - подумал я…».
Ага! Как же! Щас!
Цитирую дальше:
«- Хотите послушать, что я написала? - и она взяла рукопись, лежащую на столе.
- Да, пожалуй. Это что – о помидорах?
- В том числе…»
У меня нет слов, нет слез, нет даже соплей. О литпроцес!.. Такова бурная природа зла и вялотекущей литературы.
«Бранд набросился однажды на улице на критика и плеснул ему в лицо синюю краску за то, что тот написал о нем, что он талантлив.
- Я не талантлив! – кричал Бранд. – Я гениален!» (Ханс Шерфиг. Пропавший чиновник. Загубленная весна. Мертвый человек. – М.: Худож. лит., 1979).
Почти все о ком я пишу, что они талантливы, ведут себя так же, как упомянутый художник Бранд. Да и признаться, те, о ком я пишу, что они гениальны, ведут себя не лучше. Я не просто гениальный, я самый гениальный гений во вселенной, вопят они, брызжа кровавой слюною.
Все уже давно придумано до нас. Вот как Шерфиг описывает современную ему литературно-художественную тусовку:
«За одним из столиков сидело несколько поэтов. Они превозносили друг друга до небес, умиляясь этому взаимному панегирику.
У другого устроились несколько художников и жестоко поносили один другого. Позеленев от злости, они выкрикивали: «Бездарь, бесталанный, никудышный!»… В темном углу сидели меценат и художник. Художник сиял от удовольствия, можно было подумать, что ему удалось продать все свои картины. Но ничего похожего. Он всего навсего отсоветовал меценату купить картину своего лучшего друга».
И далее, уже о любви и дамах: «- Это ужасно! – говорила она, возбужденно сверкая глазами. – Это добром не кончится. Однажды они убьют друг друга из-за меня. - И она заламывала руки, немея от счастья…»
Потрясающая женщина, могу назвать десяток таких. Тем более, что далее беседа принимает совсем трагический оборот, и в лирическом герое мне трудно опять не узнать себя:
«- Вам нравятся помидоры? – вдруг спросила она.
- Помидоры? Да… как же. Я обожаю помидоры. – «Наверно, собирается угостить», - подумал я…».
Ага! Как же! Щас!
Цитирую дальше:
«- Хотите послушать, что я написала? - и она взяла рукопись, лежащую на столе.
- Да, пожалуй. Это что – о помидорах?
- В том числе…»
У меня нет слов, нет слез, нет даже соплей. О литпроцес!.. Такова бурная природа зла и вялотекущей литературы.
