А поезд мирно ехал на шахида

А поезд мирно ехал на шахида,
Бульдозер протаранил москвичей.
Симптомы бессимптомного ковида
Заводят обезумевших врачей.

Лютуют обалдевшие чекисты,
Горит огнем великая страна.
20-е, махновцы-анархисты,
20-е, гражданская война.

20-е, весна, рыбак на льдине,
20-е, преступность через край.
И все вокруг сидят на карантине,
А тут не карантин, а разгуляй.

Разврата ищет верная шалава,
Нашел ворота новые баран.
Сегодня полицейская облава
Накрыла ваш подпольный ресторан.

Мажоры убегали, как олени,
И даже уронили венский стул.
Остались недоедены пельмени.
И самоизоляции разгул

Прервался ненадолго, но Россия
Сдаваться не намерена, шалишь…
А разве что? Какая пандемия?
20-е у нас, але, Париж.

Природа карантина: пиар

Карантин. Все смотрят порнуху. Или романы пишут. А их все равно принуждают завести себе кр-код. Ну вот все его себе и заводят. Как небезызвестный краевед Сусанин, который и сам потерялся, и группу интуристов чуть не погубил, заведя в темный лес.
То же самое и с кр-кодом.
Неожиданно я тут заметил, что некоторые мои коллеги почему-то (и, видимо, машинально) говорят не «кр-код» и даже не «куар-код», а прямо и честно – пиар-код.
Такова природа карантина и пиар-службы мирового зла.

Когда ко мне шалавы приставали

Когда ко мне шалавы приставали,
Которым было по 15 лет,
Я мирно отвечал, что нам едва ли
Назавтра суждено встречать рассвет.

Раскланиваясь вежливо с подружкой,
Я говорил: прости меня, мой свет.
Пойду-ка я валяться со старушкой,
Ей скоро будет 19 лет.

Когда ко мне старушки приставали,
Которым было 29 лет,
Я отвечал: на Киевском вокзале
Вы не найдете киевских котлет.

А хочется ведь нежною котлеткой
Полакомиться. Стоит ли скрывать?
Пойду-ка я валяться с малолеткой,
Ей через месяц будет 25.

Как хорошо о подвигах, о славе
Не думать, отправляясь на парад.
Пойду-ка поваляюсь я в канаве.
Вы девочка. Вам чуть за 60.