Москва, Крещение, зима

Москва, Крещение, зима,
Мороз, Россия, лорелея…
Где вы теперь? Кругом чума.
Горит гирляндами аллея.

Какие девушки, браток?
В каком году, в каком законе?
Они в крещенский вечерок
Лишь загорают на балконе.

Жара такая – просто ад.
К чему проветривать клоаку?
Вчера с утра какой-то гад
Опять выгуливал собаку.

Так оба в платьях. Фря и фря.
Гнев Ахиллеса, смех и слезы.
Жара в разгаре января,
А вы - крещенские морозы…

Какие проруби в пруду?
Такой жары нет и в Парижах.
А ведь и грешники в аду
Зимой катаются на лыжах.

Какой мороз? Где снегопад?
Лишь небо смотрит букой-бякой.
А под окном все тот же гад
Гуляет в платье и с собакой.

Природа добра: мокрым снегом

Захожу в Крошку, будь она проклята, картошку.
- Здравствуйте, - говорю. – Дайте, пожалуйста, одну тарелку борща.
- С пирожком! – радостно кричит злобная баба. Не спрашивает, а утверждает, как дело решенное.
- Не надо, - говорю, - с пирожком. Я же вам сказал: дайте, пожалуйста, одну тарелку борща.
- Ну так ведь с пирожком же! – во весь золотой рот улыбается радикальная феминистка.
- Простите, - говорю, - вы, наверное, меня не расслышали. Я прошу одну тарелку борща. Без пирожка.
- Но у нас акция, - не унимается самка богомола. – Так то борщ стоит 145 рублей, а с пирожком – всего 320!
- Нет, - говорю. – Никаких акций с пирожками мне не надо. Дайте. Пожалуйста. Одну. Тарелку. Борща.
- Ну, хорошо, хорошо…Значит, борщ, пирожок, что еще?
- А еще, - отвечаю, - идите в жопу. С вашим борщом и – особенно – с вашими пирожками.
Сажусь за столик. Нервничаю. Чтобы успокоиться, достаю бутылочку заветную. И о чудо: она в кои-то веки нетронутая, не перелитая, с этикеткой. Обычно я, как вы знаете, водку сразу переливаю в бутылку из-под минеральной воды «Новотерская». На всякий, как говорится, пожарный случай. А тут почему-то не перелил. Есть, видимо, Бог на небесах, спасибо тебе, Боже.
Сделал большой глоток. Не закусил. Поглядел с ненавистью на пирожковую экстремистку. Сделал еще глоточек. Поменьше. И пошел куда-то в прекрасную Москву – закусывать мокрым январским снегом, которого все нет. Потому что злобная баба со своими пирожками, может, и есть воплощение мирового зла, но я-то – добро.
А добро – страшная сила.