А если б я в газете не работал,
Меня бы не пускали никуда.
И никуда, конечно же, не звали б.
И били бы и чаще и сильней.
А так, глядишь, еще кому-то нужен,
И, может, про кого-то напишу.
Кого-то посоветую кому-то,
В жюри зачем-то где-то подремлю.
А что мудак – ну кто теперь хороший?
«Не важно, кто печатает тебя.
Зато твои слова пробьются к людям.
Огонь твоей души их осветит...» -
Так говорят, устало улыбаясь,
Друг другу и себе творцы-поэты.
Небрежно небожители взирают
С планет своих и со своих светил.
Ну, ничего, я буду злой и трезвый,
Когда засяду, чтоб вам было пусто,
Когда засяду, суки, подождите,
О вас воспоминания писать.
Меня бы не пускали никуда.
И никуда, конечно же, не звали б.
И били бы и чаще и сильней.
А так, глядишь, еще кому-то нужен,
И, может, про кого-то напишу.
Кого-то посоветую кому-то,
В жюри зачем-то где-то подремлю.
А что мудак – ну кто теперь хороший?
«Не важно, кто печатает тебя.
Зато твои слова пробьются к людям.
Огонь твоей души их осветит...» -
Так говорят, устало улыбаясь,
Друг другу и себе творцы-поэты.
Небрежно небожители взирают
С планет своих и со своих светил.
Ну, ничего, я буду злой и трезвый,
Когда засяду, чтоб вам было пусто,
Когда засяду, суки, подождите,
О вас воспоминания писать.