May. 17th, 2005
С тех пор, как поэт Всеволод Емелин стал брать деньги за выступления, Пирогов его особенно полюбил. - Правильно, - говорит, - пусть проклятые еврейские олигархи миллионы и миллиарды платят. - Какие, - возражаю, - олигархи? Они давно или по тюрьмам маются или по лондонским трущобам ховаются. Одни мы с тобой из олигархата и остались. - Ну, раз так, - соглашается казачья морда П., - пошли Емелина слушать, миллионы и миллиарды платить, перед русским народом каяться.
Идем. Пирогов на себе рубаху рвет: сволочь я, плачет, последняя. Первую жену убил и закопал. Вторую - недавно - тоже убил. Лежит она теперь в квартире, мертвая ( Read more... )
Идем. Пирогов на себе рубаху рвет: сволочь я, плачет, последняя. Первую жену убил и закопал. Вторую - недавно - тоже убил. Лежит она теперь в квартире, мертвая ( Read more... )
Я в машине уснул еще, когда Листика ждали. Пытал Геодезиста водкой (пил и его соблазнял), ну, и вдоволь намучив, задремал. Глаза открываю: мы уже по ту сторону русских словарей, за гранью добра и зла и ойкумены в придачу.
Настроение у меня хорошее.
Давай, говорю, пешеходов давить.
– Неудобно как-то, – возражает Г.
– Давай, – горячо поддерживает Листик. – Первый пешеход колом, второй соколом, остальные – мелкими пташечками. Москва город затейный, что ни дом, то Питейный, и Петербург город затейный, что ни проспект, то литейный. Когда со счета задавленных пешеходов сбились, Листик блаженно рыгнула, выставила голый зад из машины (одной дверцы, напоминаю, не было) и – давай народ забавлять песнями.
До свиданья, Москва.
следующая серия называется "Федеральная трасса «Россия»"
Настроение у меня хорошее.
Давай, говорю, пешеходов давить.
– Неудобно как-то, – возражает Г.
– Давай, – горячо поддерживает Листик. – Первый пешеход колом, второй соколом, остальные – мелкими пташечками. Москва город затейный, что ни дом, то Питейный, и Петербург город затейный, что ни проспект, то литейный. Когда со счета задавленных пешеходов сбились, Листик блаженно рыгнула, выставила голый зад из машины (одной дверцы, напоминаю, не было) и – давай народ забавлять песнями.
До свиданья, Москва.
следующая серия называется "Федеральная трасса «Россия»"
Федеральная трасса «Россия»
Во времена Радищева, дорога на Питер явно была лучше – тогда ее только построили недавно. А теперь строить некогда, всем приподнаворовать надо успеть, зато название гордое дали: Федеральная трасса «Россия».
Видаки и шмудаки
Вещей-то мы мало взяли, зато у каждого: фотоаппараты, телефоны, магнитофоны, видеомагнитофоны, счетчки Гейгера, электровибраторы и пр. Видаки и шмудаки, одним словом. А все приборы ведь капризульки: плачут, электричества просят. Думаем: а сколько, интересно в гостиничном номере розеток будет? Орем друг на друга, ссоримся до слез и оскорблений. Листик уже в драку лезет, я на полном ходу из машины прыгаю (одна дверца, напомню, жопой Листика замурована, другая не открывается). Короче, розетки делим. Листик вопит: розеток мало, так что, чур – каждую дырочку отдельно!
Так орем, что милиция нас пропускает: думает – бандитская разборка. А то!
следующая серия называется "Зюганов и зонтик"
Во времена Радищева, дорога на Питер явно была лучше – тогда ее только построили недавно. А теперь строить некогда, всем приподнаворовать надо успеть, зато название гордое дали: Федеральная трасса «Россия».
Видаки и шмудаки
Вещей-то мы мало взяли, зато у каждого: фотоаппараты, телефоны, магнитофоны, видеомагнитофоны, счетчки Гейгера, электровибраторы и пр. Видаки и шмудаки, одним словом. А все приборы ведь капризульки: плачут, электричества просят. Думаем: а сколько, интересно в гостиничном номере розеток будет? Орем друг на друга, ссоримся до слез и оскорблений. Листик уже в драку лезет, я на полном ходу из машины прыгаю (одна дверца, напомню, жопой Листика замурована, другая не открывается). Короче, розетки делим. Листик вопит: розеток мало, так что, чур – каждую дырочку отдельно!
Так орем, что милиция нас пропускает: думает – бандитская разборка. А то!
следующая серия называется "Зюганов и зонтик"