Sep. 22nd, 2009

elesin: (Default)
то в самолет я входил, пританцовывая, приплясывая и напевая Хава Нагилу на армянском языке. Мальчик, оказавшийся нашим соседом (сиденья в самолете, если кто не знает, рассчитаны на троих) в панике бежал. Мы жрали его сухой паек и пуляли в него косточки. Не в паек, конечно, а в мальчика. Если верить, опять же, Лизке. Потом задремал я и стал класть ноги на сиденья напротив нас. Распугал тем самым и соседей спереди. Хорошо, короче, что лететь всего три часа, а то стюардесса все же вняла бы призывам пассажиров и вывела б меня из вагона. Если верить, конечно, Лизке

Ксенофоб

Утро.
– Я ксенофоб! – истошным голосом вопит баба и зарывается под одеяло с головой. И в самом деле ксенофоб. Боится Чужого.
То есть не чужого, а меня. Потому что я ползу к ней – приподсовокупиться, пока эрекция не рухнула. Времени – 4 часа утра, уже скоро светать начнет, да и эрекция пропадет, не говоря уж о том, что я про пиво и водку в холодильнике вспомнить могу. Ползу я, значит, к ней, пердя и пыхтя, и – хлоп! – на пол. Дело в том, что мы кровати еще вечером ссдвинули, но ночью я, видимо, метался (кошмары снились: будто я на летучке сижу, а меня спрашивают: где статья про Владимира Иосифовича Железогло? Где статья, сволочь?), ну и возник зазор. В зазор-то я вместе со всей своей эрекцией и рухнул.
Ебли ловко удалоь избежать.
К тому же я про пиво и водку в холодильнике вспомнил. Баба надо мной свесилась, хохочет, и я тоже лежу довольный: жизнь-то налаживается.

Людмила Середа

Повела меня Канистра на кладбище. Прямо с утра. Прямо не дав выпить, не дав на море поглядеть, даже пива не дав. Пошли, говорит, сволочь, на кладбище. Ну все, думаю, убивать меня повела. За что, спрашиваю? Вопрос риторический, ответ я заранее знаю. Чтоб неповадно, а то ишь, ну да вы ее, гадину, знаете. Уныло бреду впереди, а она сзади наскакивает, колет в спину чем-то острым, да еще покрикивает: левое плечо вперед, стоп-машина, прямо и т. д. Ну, ясное дело, на расстрел. Видимо, ей такой приказ дали в Москве: втереться в доверие и расстрелять на берегу моря. Зачем только в доверие втираться и почему стрелять обязательно на берегу моря? ВидимоRead more... )
elesin: (Default)
довольно глупые. Но одно мне понравилось. Цитирую. Если вы внезапно почувствовали, что тонете, немедленно прекращайте купание. Тоните.

Сварщик на корабле

Идем по берегу, видим кораблик. А на нем синий огонек, как будто сварочные работы. Какой приятный голубой фонарик, Канистра говорит.
– Да разве ж то фонарик? То сварщик Семен работает. – голос раздается неожиданно. Странно знакомый голос. Пригляделись, точно: Графиня.
– Зачем же, – интересуюсь, – на корабле сварщик?
– А они дураки, козлы, иеромонахи и блудни. У них кок заболел, повар по-морскому. Пошли ребята с корабля на Автовокзал, там безработные работу ищут. Спрашивают одного: варить умеешь? Он говорит: умею. Ну, пошли, будешь у нас вместо кока. В жопу, спрашивает, ебать будете всей командой? Нет, смеются, варить станешь. Ну, варить так варить, говорит Семен Иустинович Закозуля, берет сварочный аппарат, томик Юрия Олеши и идет на корабль.
А сейчас, – тут Графиня захохотала страшно, – они сидят в столовой, рты открыли, ложками стучат, борща ждут. Да только вряд ли дождутся. Закозуля там в лучшем случае кастрюли к сковородкам приваривает или наоборот, а борща он никогда не готовил. И баба его не готовила. Она потому от него и ушла. Не умеешь ты, говорит, Семен Закозуля, борщ варить. И я не умею, пропадем мы вдвоем. Вот и ушла. К прапорщику Сулейманштейну. А Семен запил, с работы его погнали, сегодня днем только на корабль его и взяли. Вместо кока. Сидят сейчас, ложками по столам стучат, рты раскрыли, а борща-то им и не будет. Ох и наваляют они Семену-сварщику. По шее, по сусалам...
– И в морду, в морду, – Лизка ярится, – и по харе его, по хребту его надо еще поленом, по хребту!
– А корабль тот называется «Исаак СталинRead more... )
Page generated Oct. 19th, 2017 10:33 am
Powered by Dreamwidth Studios